Через пятнадцать минут два мотоцикла уже бешено рассекали темноту центральной трассы, ведущую на Родину вождя мирового пролетариата. Только перед въездом в город их пути разделились. Один мотоцикл с двумя пассажирами стремительно полетел в аэропорт, другой — на тихую улицу Чернышевского.
На следующий день на конспиративной квартире за чаем был созван срочный консилиум.
— Как же мы не учли твоего отца? — удивлялся майор, вглядываясь в голубые глаза коллеги. — Как же он умудрился выпасть из нашего расчета?
— Честно сказать, я сама про него забыла, — виновато хлопала ресницами девушка. — Я и вообразить не могла, что он докатится до такой жизни. Представляете, танцую я с этим бандюгой, который вот-вот уже готов расколоться про свой разнесчастный миллиард, и вдруг, глазам не верю: входит мой родной отец, смотрит и не узнает. Я сразу закрываюсь руками и начинаю валиться в обморок. Слава Богу, сработало! Да и Сережа вовремя сориентировался.
— Тебя он точно не узнал? — недоверчиво переспросил шеф.
— Кажется, нет! А то бы бросился на шею, а не встал к нам спиной.
Майор задумался и рассеянно вытащил из пачки сигарету:
— Может, оно и к лучшему, что так произошло. Еще неизвестно, чем бы все это вчера закончилось. Главное, что программу минимум мы выполнили. Морги отсняли. И Закадыкин уже находится на полпути в Мюнхен. Через пару дней начнется международный скандал и кое-что просочится на НТВ. Но вот какая неприятность. Мы оставляем здесь вещественное доказательство. Я имею в виду туфельку. Если мы везде будем оставлять подобные следы, то неровен час провалим всю организацию.
— Но не все так страшно, шеф! — вмешался Рахметов. — Маскитову никогда в голову не придет заподозрить Софью в шпионаже. А если говорить о программе минимум, то мы еще не разведали, на что Маскитову спускают миллиард.
— Маскитов не заподозрит, а вот Канаев может догадаться, — произнес сквозь зубы шеф, думая о своем. — А впрочем, раз так случилось, давайте вместе подумаем, как сделать, чтобы туфелька сыграла в нашу пользу. Значит, дорогая коллега, говоришь, миллиард он получит послезавтра, то есть уже завтра? А во сколько, интересно, прибывает из Москвы самолет?
В эту же минуту в блестящей голове патрона возник остроумный план. Когда он был изложен, мужчины расхохотались, а девушка потупила взор. После чего майор стал торопливо бриться.
— Опять к жене, — подмигнул Рахметов.
И стажер понимающе поднял бровь. Девушка тоже стала собираться, но патрону это не понравилось.
— Ты куда? — спросил он сурово.
— На кладбище, — ответила она, и глаза ее повлажнели.
Когда они ушли, Рахметов завалился с книгой на диван, а стажер включил телевизор.
— Как тебе вчерашнее общество?
— Точно дерьма наелся.
— Привыкай! Это будущая Российская власть.
— Окстись! — замахал руками стажер. — Я думал ты оптимист.
— Я реалист, — отозвался Рахметов. — А для дела быть холодным реалистом, куда предпочтительней, чем восторженным оптимистом. Уж поверь мне! Мудрый Аристотель говорил, что каждый народ имеет то правительство, которое заслуживает. Так что, дорогой мой, дело вовсе не в коррупции, а дело в самом народе. Допускаю, что и Россией когда-нибудь будут править достойные отцы, но только тогда, когда народ поумнеет. А нынешняя бандитская власть ненавидит и боится свой народ.
— Неужели боится? — покачал головой актер.
— Естественно! Потому что слишком свирепо его ограбила. Обрати внимание, какие иезуитские решетки ставят на окнах своих коттеджей так называемые «новые русские». Это от страха, мой друг! Они сами посадили себя за эти решетки и, должно быть, завидуют последнему нищему, который гуляет под их окнами без охраны и все, заметь, о чем-то думает. Ты спросишь, почему вчерашняя номенклатура так неистово поносит нынешний режим, хотя именно этот режим и дал ей возможность хапнуть всю народную собственность. Это опять-таки от страха! Ведь ее мечта — полицейское государство, которое бы взяло под контроль все, даже мысли, и мысли в первую очередь, особенно тех самых нищих, что слоняются под их окнами.
— Значит, народное возмездие все-таки грядет? — улыбнулся актер.
— Когда-нибудь, да грядет, — серьезно ответил Рахметов, вспоминая вчерашние распотрошенные трупы. — Ничто в этом мире не вечно, а тем более народное терпение…
Схватить за грудки самого Канаева — это не шутка. Маскитов понимал как никто другой, но это его мало беспокоило. Канаев же интуитивно унюхал, что тому, на кого в столице ставят ставку, кажется, пришел конец. Хозяина дачи крайне встревожили и неожиданные гости Маскитова, так внезапно исчезнувшие, несмотря на охрану и сигнализацию. Странное сообщение охранников, что девушка с парнем не вязали лыка и ждали какую-то машину, еще больше насторожило Канаева. Не иначе, как профессионалы, подумал он и тут же позвонил в Москву кому, следует. На том конце провода долго расспрашивали про необычных гостей Канаева и тоже сильно занервничали. Они велели следить за Маскитовым и ждать дальнейших указаний.
