Разговор с Нечаевым состоялся тет-а-тет. Отсутствие Борзого вселяло в нее уверенность, отсутствие Гедеминаса — тревогу. Она не забыла, как Нечаев жаловался ей на своего литовского коллегу. Она даже заработала на их недружелюбных отношениях, о чем нотариус так ни разу и не вспомнил. Видно, десять тысяч для него не деньги, а отношения с литовцем так и не улучшились.
— Надеюсь, вы не очень обиделись на моих ребят? Они обошлись с вами вежливо?
— Они не дали мне отвезти домой маленькую сестренку, и это я рассматриваю, как угрозу с вашей стороны.
— Напрасно, дорогая Инга. Я вовсе не собирался вам угрожать. Наоборот, все предпринято в целях вашей безопасности. Не смейтесь! Так оно и есть! У меня появилась информация, что сегодня в город приехали люди Борзого, и именно по вашу душу.
— Что же вы так печетесь обо мне? Могли бы просто предупредить по телефону, если моя судьба вам не безразлична.
— О, милая моя! С недавних пор вы у нас на первых ролях! Хотите верьте, хотите нет, но от вашей судьбы, как вы изволили выразиться, теперь зависит и моя судьба. Вы, сами того не сознавая, замешаны в высокую политику. Борзому выгодно поссорить меня с Гедеминасом, и поэтому он жаждет вашей смерти. И нигде-нибудь, а в Петербурге. Чтобы потом все свалить на меня. Поэтому отныне я буду вас беречь, как зеницу ока.
— Почему вы, а не Гедеминас?
— Он далеко.
Нечаев не упомянул об ожидающемся визите Гедеминаса в Питер. Или ничего об этом не знал, или специально скрыл от нее.
— Вам придется немного пожить в этом доме.
— Сколько?
— Может, неделю, а, может, две. Все будет зависеть от обстоятельств.
— Я не люблю зависеть от обстоятельств, я привыкла подчинять обстоятельства себе.
— Ну, милая моя, я насмотрелся на ваши художества!
— На мои? Я только оборонялась.
— Будем считать, что Дон поступил не умно, за что сам и поплатился. Но вы все забываете, что в городе Петербурге, впрочем, как и в других городах России, еще существует милиция. И художества могут выйти боком. Мне стоило большого труда уладить последствия вашего шоу в «Амбассадоре». Я уж не говорю о деньгах! Поэтому не будем подчинять себе обстоятельства, как вы изволили выразиться, а будем жить мирно и спокойно…
— В этом доме?
— Я же сказал недельку, от силы — две.
— Вы думаете, я смогу здесь жить спокойно? Здесь, где расстреляли мою подругу!
— Ах, вот вы о чем! — Нотариус достал из кармана брюк носовой платок и протер им вспотевшую лысину. — Инга, я должен принести вам свои соболезнования, но я тут совсем не при чем. Вы прекрасно знаете, что я в это время находился в Испании. Здесь жил Борзой. Он и раньше приезжал ко мне в гости, а тут они решили пойти на мировую с Донатасом. Я не мог ему отказать. В общем, Донатас распорядился вашей жизнью. Это было одно из условий их договора. Если бы я знал, что они затеяли на моей даче! В смерти вашей подруги повинны только Дон и Борзой. Я бы никогда в этом не принял участия.
— Где трупы?
Нечаев поморщился, будто трупный запах в этот миг ударил ему в нос.
— Трупы — это улика, дорогая Инга. И об этом никто не расскажет. Я понятия не имею, где их закопали. Надеюсь, не на моем участке. Хотя от Дона и от Борзого можно ждать любой подлости.
— Какая роль сейчас отводится Гедеминасу? — Незаметно для себя Аида увлеклась допросом.
— Большая. Вы ему здорово подсобили. Парню просто повезло. У них с Доном давняя вражда. А вы взяли и убрали Дона с его пути.
— Значит, он мне должен кругленькую сумму? — сообразила она. — Я не люблю убивать бесплатно.
— Если так рассуждать, то мы вам все должны, и Борзой в том числе. Не представляете, чего нам стоило сесть вчетвером за стол переговоров. Донатас был вредным мужиком. И очень жадным. Я долго уговаривал его пойти на этот договор.
— И что теперь?
— Да, все то же самое. Снова вражда.
— У Гедеминаса оказался самый жирный кусок? — догадалась девушка. — И все, благодаря моим стараниям? И вы хотите заставить его поделиться с вами, так? И поэтому взяли меня в заложницы? На этой неделе вы снова сядете за стол переговоров. Уже втроем. И, наверно, не в «Амбассадоре». И там вы разыграете меня в вашей грязной игре. И если Гедеминас не согласится на ваши условия, меня закопают рядом с моей подругой.
— Я просто потрясен вашей фантазией! — Теперь он вытирал носовым платком не только лысину, но лицо и шею, а между тем в гостиной, где они сидели за рюмкой коньяка, вовсе не было душно. — Тяжело говорить, когда тебе не верят.
— Ничего не говорите больше. Я согласна подождать, но только держите меня в курсе ваших переговоров, черт возьми! Я не желаю оказаться в ловушке без предупреждения, как устроил мне Дотанас. Это слишком нервирует меня.
— Обещаю поставить вас в известность о любых изменениях в наших судьбах. — Он произнес это, скривив рот. — А теперь и мне позвольте задать вам вопрос. Давно ли вы знакомы с человеком по имени Марк Майринг?
— О, это вопрос сугубо личный!
— Разве?
— Еще бы! Вы спрашиваете меня о моем любовнике, а ведь он человек женатый, и разглашение тайны не желательно для нас обоих.
— Надо же! Как повезло этому Майрингу!
