— Что имею в виду? — Он вдохнул полной грудью и неожиданно произнес: — Ах, какой чудный вечер! Ветерок с Балтики расслабляет мышцы! У вас, Инга, такой красивый, такой большой город, но вам некуда пойти. За дальним столиком, который ближе всех к оркестру, сидят люди Борзого. Наш уральский друг привез нынче в Питер целую банду. Его парни томятся в подъезде вашего дома. И ваш новый адрес им тоже сегодня стал известен. Борзой заявляет на вас свои права. Так они договорились с Донатасом. Чем я могу помочь в создавшейся ситуации? Во-первых, провести с вами ночь в моем гостиничном номере. Во-вторых, пойти завтра с утра в ЗАГС. Мои люди договорятся, и оформление документов пройдет без лишней волокиты. Фамилию вы можете не менять. Если захотите, можем даже обвенчаться. Здесь или у меня, в Каунасе. На жену Гедеминаса никто не посмеет поднять руку. Соглашайтесь, Инга. У вас нет другого выхода. Брак по расчету— не великое горе, особенно, когда предъявлен такой счет. Это бы избавило вас от многих проблем.
Аиада оглянулась. За столиком, на который указал Гедеминас, сидели двое парней в «косухах». У них не было в руках табличек «Мы — шестерки Борзого», и оригинальное предложение литовского господина могло оказаться блефом. Почему-то все, и Мадьяр, и Нечаев, и вот теперь Гедеминас в отношении ее выбрали тактику запугивания. Борзой, конечно, здорово подходит на роль пугала, но так ведь и она — стреляная ворона.
— Предположим, я согласилась, — начала она разыгрывать привычную для себя партию, но неожиданно засмеялась. — Надо отдать должное вашей смелости. Не боитесь жениться на лесбиянке?
— О! Наоборот, я нахожу это пикантным!
— Было бы еще пикантней, если бы вы оказались геем! Так вот, предположим, я согласилась. Какие вы можете дать гарантии в отношений моей матери и сестры?
— Насколько я понимаю, речь идет о вашей мачехе и о вашей сводной сестре?
Аида снова удивилась его осведомленности.
— Степень родства для меня не имеет значения. Я делю всех людей на чужих и близких. Если мать и сестра окажутся в заложниках у Борзого, я не смогу принять вашего предложения.
— Понимаю. — Гедеминас задумался. С минуту он сидел, понурив голову, а потом произнес: — С такой привязанностью к родственникам вам будет трудно…
— …быть вашей женой? — добавила она.
— Вы не так меня поняли. И вообще, мы теряем время. Борзой на этот раз побрезговал гостеприимством Нечаева и остановился в «Прибалтийской». Поэтому все вопросы будем решать на месте, согласны?
В гостиничном номере литовца можно было устраивать танцы.
— А почему нет? — сказал он по-русски. — Объявим помолвку…
— … и пригласим шестерок! — ухмыльнулась невеста.
— Пригласим Борзого.
Гедеминас развалился в кресле и поставил себе на колени телефонный аппарат. Она воспользовалась этим, чтобы заглянуть в свою сумочку.
— Олег? Добрый вечер! Она — у меня. Приходи. Но без всяких-разных штучек. — Гедеминас пользовался небольшим количеством русских слов и поэтому всегда был виртуозно лаконичен.
— Его зовут Олегом? — удивилась Аида, когда он положил трубку.
— Да, у нас у обоих княжеские имена.
— У Нечаева — тоже. Так что особенно не задавайтесь.
— Может, перейдем на «ты», — предложил он, — а то Борзой не поверит, что мы жених и невеста.
— Разумно, — согласилась девушка. — Ты бы заказал чего-нибудь выпить. Помолвка все-таки.
— Правильно! Как я не додумался сам? Шампанского?
— Красного вина и обязательно сухого. Лучше французского. Итальянское тоже сойдет. И пусть не вздумают покупать дешевку, которую французы пьют вместо воды! Инга не каждый день выходит замуж!
— Представляю, что ждет меня впереди! — рассмеялся жених.
— Да, милый мой, сумел заарканить — сумей раскошелиться!
Не вставая с кресла, он сделал по телефону заказ, блеснув перед ней знанием французских вин и жениховской щедростью.
Борзой явился с мефистофельской ухмылкой на устах.
— А вот и наша красавица! Сейчас устроим торг, лапушка, а потом нехорошие дяди…
— Торг не уместен, Олег, — с ходу заявил Гедеминас. — Завтра Инга станет моей женой. Не могу же я тебе продать собственную невесту. Я пригласил тебя для того, чтобы ты поздравил нас и выпил с нами, и еще, чтобы обсудить наши дела. Тебе достанется неплохой куш. Я умею платить за хорошую дружбу. И чтобы ты не имел никаких претензий к Инге. Она завтра — жена мне, и покончим с этим!
— Неожиданный поворот! — с неудовольствием отметил Борзой и даже присвистнул.
Аида все это время сидела на краешке кресла, выпрямив спину, как при приеме в балетную студию, и хранила молчание. Товар не должен вмешиваться в разговоры торговцев.
— Она же обведет тебя вокруг пальца! Вот увидишь! — зарычал от бессилия Борзой. — Уже был один претендент на ее руку и сердце. Сдох накануне свадьбы! Что она с ним сделала до сих пор никто понять не может! Гедеминас, не валяй дурака! Это ведьма, а не женщина! И место ей не в твоем литовском замке, а возле параши! — Он так усердствовал, что уродливый шрам на его шее вздулся и побагровел.
