— На кой черт он сдался тебе, этот Виктор? Сам же возмущался тогда, говорил, что знать его больше не хочешь. Он меньше всего думал о тебе, когда при шел за ядом. Так кому теперь нужна истина?
— Ты можешь считать меня слабаком, нытиком, кем угодно, но когда я случайно встретил его в прошлом году, то понял, что обрел брата, которого мне всегда не хватало. Наши родители все решили за нас. А теперь мне кажется, что я его предал. — И он еле слышно добавил: — Кажется, что я его убил. На душе погано. Вот в чем дело, Аида.
— Тебе станет легче, если узнаешь имя убийцы?
— Разумеется. Я буду чувствовать себя окрыленным…
— Окрыленным? Ангелом, что ли? — ухмыльнулась она. — И тут же полетишь сдавать его милиции?
— Не знаю.
Аида на мгновение задумалась и неожиданно рассмеялась.
— Ну, какой из тебя следователь, Марек? Неужели ты серьезно решил действовать?
Он ничего не ответил, опустив голову. Ей совсем не хотелось его обижать. У нее не так уж много друзей, чтобы разбрасываться ими.
— Ну, хорошо. Хочешь я тебе немного помогу.
— Ты?
Она прочитала в красивых глазах Майринга недоверие: «Издеваешься надо мной?»
— А что тут странного? У меня излишек опыта, и я мудра, как столетний питон. — Она произнесла это с грустной улыбкой.
— С чего ты собираешься начать?
— Не знаю. Ты ведь сам только что сказал про копию свидетельства о рождении ребенка. Значит, надо выяснить, как она попала к Виктору.
— По-твоему, это очень просто сделать? Мы с Людмилой уже ломали голову над этим вопросом. Моя родственница не делала никакой копии и свидетельства не теряла.
Он называл ее родственницей, молоденькую официантку Люду, девушку хрупкого телосложения, простоволосую, сероглазую, с характерным вологодским оканьем. В народе таких называют мышками-норушками. Они обычно неприметны, и лица их невозможно восстановить в памяти.
Усевшись за их столик, она покраснела и от волнения долго не могла вступить в разговор. Люда стеснялась не Марка, с которым крепко сдружилась за последний месяц. Ее смущало присутствие Аиды, о ней ходили разные сплетни.
— Я не делала копии, — подтвердила она. — С меня никто не требовал копии. А свидетельство лежало в папке с другими документами.
— А кто-нибудь из твоих домашних не мог сделать копию и послать ее Виктору? — начала допрос Аида.
— Мои домашние не знали, кто отец ребенка. И уж тем более никто не знал нового Витиного адреса.
— Может, кто-нибудь гостил у вас в последнее время?
Люда сразу же хотела дать отрицательный ответ, но вдруг запнулась.
— Что ты вспомнила? — встрепенулся Марк. — Не стесняйся! Здесь все свои.
— В мае приезжал дядя Коля, — с трудом выдавила из себя официантка. — Это папин брат. Он обычно приезжает осенью, в сезон охоты, а тут явился по весне. Мы с мамой его недолюбливаем. Где дядя Коля — там всегда пьянка…
— Уже теплее, — улыбнулась Аида.
Ее улыбка всегда привносила ощущение комфорта. Люда тоже ответила ей улыбкой.
— Вряд ли дядя был способен на такой поступок. Они с отцом не просыхали всю неделю, что он у нас гостил. А главное, зачем?
— Где живет твой дядя Коля? — поинтересовался Май-ринг.
— В Питере. Он всю жизнь проработал на заводе имени Кирова, а два года назад уволился. Зарплату все равно не платят, так чего задаром горбатиться? Устроился электриком в ЖЭК. На бутылку в день наскребает. А больше от жизни ему ничего не надо. А уж мой ребенок и вовсе до лампочки!
— При чем здесь твой ребенок, — пожала плечами Аида, — если за бутылку он готов на все.
— Не может такого быть! — стояла на своем Людмила. — Дядя Коля копается в папке с моими документами, а потом трясущимися руками переписывает свидетельство о рождении Андрюши? Не смешите меня! — Она ни на шутку разошлась и забыла о своей застенчивости.
— А с Виктором он был знаком? — снова вмешался Марк.
— Несколько раз сталкивался, когда мы торговали альбомами на Невском. И всегда с одной и той же просьбой — одолжить на бутылку. Витя одалживал, пока сам не залез в долги.
— Дядя Коля знал об этом?
— Кажется, знал. Точно уже и не помню…
— Думаю, есть смысл пощупать дядю Колю, — предложила Аида.
— Да бросьте! — махнула уркой официантка. — Если и было что, то он уже всю память пропил.
— Ничего, за бутылку не только память восстановится…
Визит к подозреваемому дяде Коле решили не откладывать в долгий ящик. Люда позвонила в ЖЭК и узнала номер дома, на котором он устанавливает телевизионную антенну.
— Поехали! — скомандовала Марку Аида. — Его надо брать трезвым, а то к вечеру он лыка не будет вязать!
Марку показалось, что все происходящее для нее не более чем забава, попытка весело провести время.
Николай Степанович Чернобровкин не успел еще опохмелиться и потому пребывал в недобром здравии и дурном расположении духа. Срочная работа, да еще на крыше нового девятиэтажного дома, вопреки здравому смыслу повергла электрика в состояние ступора. Пальцы не слушались, мозговые извилины не поддавались обнаружению, и только рот без конца фонтанировал изысками русского мата. Двое его коллег, казавшиеся помоложе да половчее, горячо обсуждали последний матч «Зенита».
