«Почему оно не являлось, когда я был в полном порядке? Пульс в норме, а мысль ясна, как вымытое Люсей окошко? Но стоило врезать по моей черепушке, и оно, нате вам, пришло? — ровно в полночь подумал опер. — Наверно, лично это воспоминание лежало на самом дне, придавленное другими воспоминаниями. Но после удара в голове все взбултыхнулось, и оно всплыло на поверхность. Недаром же это называется сотрясением мозга. Но, к несчастью, я в тот же момент лишился чувств и пока приходил в себя, оно снова опустилось вниз… А что, если создать такой же случай снова? Уже искусственным путем? Как это делают ученые?» — спросил себя Телков перед восходом солнца.
Утром он закрутился вокруг жены, норовя подставить темя то под ее локоть, то под дверцу холодильника, из которого она доставала продукты. «Ты мне мешаешь. Так я никогда не приготовлю завтрак», — ворчала полусонная Люся.
Наконец ему повезло. Приняв душ и выходя из ванной, супруга в спешке толкнула дверь плечом, а может, ногой. Удар получился что надо — перед глазами Телкова поплыли разноцветные круги. И он вспомнил где и когда видел Душкина. Голове тотчас захотелось провалиться в небытие. «Держись, лейтенант, не отключайся!» — приказал себе Телков, цепляясь изо всех сил за ускользающее сознание. И выполнил приказ: удержался на плаву.
— Да что с тобой? Ты сегодня какой-то камикадзе! — встревожилась Люся. — Ведь я могла тебя убить. Непредумышленно, конечно!
— Спасибо тебе, Люся, от всего сердца! Ты даже не представляешь, как сейчас нам помогла, — прошептал Телков, придерживая голову.
Жена пощупала его темя и вынесла приговор:
— Шишки вроде бы нет, но чего-то ты стал заговариваться. Поди в ванную, приложи мокрое полотенце и полежи, пока я приготовлю завтрак.
Однако Телков, слегка пошатываясь, направился по другому маршруту — в комнату, а именно к книжному шкафу. Порывшись на нижней полке, он извлек на белый свет старую папку с вырезками из спортивных газет, которые собирал в школьные годы, раскрыл ее на столе, перебрал пожухшие листки и остановился на согнутой вдвое страничке из газеты «Кедровский летописец».
Это было бравурное описание грандиозного легкоатлетического матча, состоявшегося в честь столетия его родного сибирского городка Кедровска. Само соревнование тогда называлось очень внушительно: «Сборная Кедровска против сборной всей остальной страны». На этот дерзкий вызов откликнулись…нет, нет, не действующие чемпионы… на солидные денежные призы, отваленные местными бизнесменами, клюнули уже сходящие мастера второго пошиба. Они разнесли в пух и прах кедровских спортсменов, забрав все деньги до единой копейки. Посреди страницы красовался групповой снимок победителей матча. Телков тотчас узнал Альберта Душкина, который выиграл тройной прыжок.
Да и как было не узнать? Мастера после матча гуляли по городу, балагуря и флиртуя со здешними девицами. А он, Телков, тогда восторженный мальчик, ходил на ними по пятам, ловил каждое слово, ожидая чего-то необыкновенного. Ничего особенного он так и не услышал, но запомнил их всех. И Душкина, и вот этого прыгуна с шестом, что на снимке стоял рядом с ним. Под снимком шестовик был назван Ю. Злодеевым.
«Ба, да это же Юрий Вадимыч Маркизов! Только легче килограммов на двадцать пять! — мысленно воскликнул опер. — И еще он взял себе псевдоним. Ну кто и впрямь станет читать писателя Злодеева?»
Телков бережно положил вырезку в кейс. Несомненно, это утро начиналось с успехов, правда добытых с риском для головы. «Пусть они будут не последними!» — пожелал себе Телков. И, словно по его заказу, к нему сейчас же поспешила новая удача. В ожидании завтрака — яичницы с колбасой — он подошел к окну и увидел Душкина!
Тот шел по противоположной стороне улицы, куда-то торопился, не забывая зыркать туда-сюда — проверял, не идет ли кто за ним по пятам. В правой руке, как и при их встрече в Кривом переулке, он нес нечто прямоугольное, обернутое мешковиной и перевязанное шнуром.
«Портрет Александры Петровны! Это он напал с шестом! Душкин!» — ахнул Телков и, прихватив со стола кейс, бросился к выходу, едва не столкнувшись с женой. Люся несла тарелку с еще шипящей яичницей. «Телков, ты забыл поесть!» — крикнула супруга. Но он уже выскочил из квартиры.
Решив не связываться с лифтом, опер скачками слетел на первый этаж, выбежал из подъезда и, лавируя между машинами, пересек улицу. А здесь, на тротуаре, ему заступили дорогу двое мужчин, затянутых в одинаковые кожаные пиджаки.
«На сообщников не похожи. У них официальный вид», — мгновенно определил Телков. И тот, что стоял слева, и вправду официально произнес:
— Гражданин Телков, вы нарушили. Перешли улицу в неположенном месте. Пройдемте!
— Мужики, давайте разберемся потом. Сейчас я преследую преступника, — поспешно проговорил опер, одновременно пытаясь обойти преграду.
— Мы тоже преследовали и наконец поймали. Вас! — сказал второй, снова становясь перед ним, будто в танце.
— Да вы что?! Я же свой! — горячо, даже с обидой заверил Телков, не выпуская Душкина из поля зрения.
Но преступник уже поворачивал за угол.
