Артем не первый раз рассматривал изнутри такую огромную машину пространства, созданную разумными существами, совершенно не похожими на человека. Год назад он уже бродил по кораблю Гиперптеридов, ужасаясь и восторгаясь нечеловеческими интерьерами, пропорциями, формой и логикой. Черви Угаага тоже пришли из другой области Вселенной, где царили иные физические законы, а метрика пространства не исчислялась тремя измерениями. Это стало ясно, когда десантники проникли под обшивку корабля через трещину в корпусе, созданную явно искусственным путем, но не людьми, во всяком случае — не Селимом фон Хорстом, и очень давно. Возраст трещины инки скафандров определили в двести с лишним лет.
Ковчег Угаага не был похож на корабль Гиперптеридов, ни снаружи, ни внутри, но форма его помещений все же имела одну отличительную черту, объединяющую эти сооружения: она создавала неприятное ощущение
Как ни странно, внутри ковчег не был заполнен жижей болота. Он был огромен и массивен, коридоры обвивали его по спирали, вели к центральной полости, сухие и просторные, светящиеся и темные, то сужающиеся, то расширяющиеся, и бродить по ним можно было не один месяц.
Повиснув у стены центрального отсека корабля, Артем не сразу понял, что ему не нравится в интерьере и вообще в корабле.
Отсек не имел определенной формы. Стены его оплыли складками, похожими на ребра стиральной доски и образующими странный интерференционный узор, потолок прогнулся, представляя сложное сочетание геометрических фигур — без единой прямой линии и острых углов, и вся эта мешанина форм действовала на человека угнетающе. Но только здесь становилось окончательно ясно, что ковчег действительно когда-то был живым организмом, выращенным для одной-единственной цели — доставлять создателей в нужную им точку пространства в своей утробе, так как любое искусственное сооружение было бы заполнено оборудованием и аппаратурой. Этот корабль был пуст и мертв!
— Матка! — заявил сосредоточенный на своих изысканиях и переживаниях Ульрих. — Это не просто корабль. Точнее — не только корабль. Существуют две гипотезы. Одна утверждает, что ковчеги Угаага выращивались искусственно, и Черви во время полета жили внутри примерно так же, как люди внутри своих квазиживых космолетов. Вторая гипотеза интереснее. Угаага запускали
— Мое мнение не имеет значения, — сказал Артем. — Возможно, эта идея близка к истине. Но ковчег пуст, а твой дед не стал бы изучать его ради подтверждения гипотезы. Черви Угаага сажали свои корабли подальше от могильников и лишь потом снизу рыли к ним ходы. Поскольку полковник пропал в этом районе, значит, он нашел ход. Логично?
— Логично.
— Вот его и давай искать.
— Я бы тут еще повозился, — заикнулся Ульрих. — Когда еще удастся пощупать негуманскую технологию…
— У нас есть определенное задание, поручик, — отрезал Артем. — Вытащим деда — пощупаешь. Лучше посоветуй, где следует искать вход в подземный тоннель.
— Внизу, наверное, — хмуро отозвался Ульрих. — Где же еще? Логично?
— Логично, — хмыкнул Артем. — Я тоже так считаю. Тогда давай подкрепимся и пойдем вниз, на дно этой звездной колымаги… э-э, матки. Просьба не отвлекаться.
Ульрих не ответил.
— Не слышу, поручик.
— Да понял я, — спохватился младший фон Хорст. — Мы обязательно потом вернемся сюда. Можно?
— Потом, решим.
Из недр корабля прилетел тихий треск. Артем с минуту прислушивался к тишине гигантского сооружения, но треск больше не повторился. Вполне вероятно, это потрескивал под давлением воды болт корпуса ковчега.
Несмотря на протесты психики (все на этом корабле казалось гипертрофированным, странным, чужим, раздражало и подавляло), им удалось пройти по его коридорам на самое «дно» гиганта и обнаружить зал, из которого Черви Угаага начинали буравить землю, прокладывать подземный ход.
Зал имел форму сморщенного коровьего вымени с одним соском. Вверху он был шире, книзу сужался, превращаясь в гофрированный коровий сосок диаметром около десяти метров. Стены его были гладкими, словно покрытыми глазурью, и отливали серебром. Он был совершенно пуст и темен, светился лишь гофрированный отросток, уходящий в глубину земли. Искать здесь было совершенно нечего, но Артем не пожалел времени на обследование зала и был вознагражден за терпение.
