Теперь предстояло убрать стекло. Вытолкнуть его внутрь Эрни не мог: оно упиралось в дерево. Оставалось только одно: вытащить наружу и сбросить вниз.
Эрни попытался вставить ключ в зазор между стеклом и рамой. Ключ не лез — слишком широкий.
Он прижался спиной к кирпичной стене и снова заплакал. Ноги стали ватными, все тело болело, то одну, то другую мышцу сводило судорогой. Он знал, что слабеет. Уже не оставалось сил на то, чтобы удержаться на узком карнизе. «Будь у меня кредитная карточка, — думал Эрни, — я смог бы подцепить ею стекло, сбросил бы его вниз и без труда вернулся бы в номер». Но если бы он удержал в руке кредитную карточку, то смог бы открыть ею защелку. Ветер усилился, начал трепать одежду, угрожал превратить полы пиджака в паруса и унести Эрни с карниза.
И тут он вспомнил. В кармане пиджака! Во внутреннем кармане пиджака лежала колода меченых карт. Его козырной туз!
Он вытащил коробочку, достал карты, коробочку бросил вниз. Снял верхнюю карту, сунул ее в щель между стеклом и рамой, чуть искривил, надавил на карту, как на рычаг. Стекло подалось.
А потом карта сложилась пополам. Она уже ничего не могла сдвинуть.
Эрни отправил ее вслед за коробкой, взял вторую карту. Она тоже чуть сдвинула стекло. Настроение у Эрни заметно улучшилось. Ситуация определенно складывалась в его пользу. У него оставалось еще пятьдесят карт.
Десятая карта, король бубен, довершила дело. Стекло полетело вниз, чтобы на тротуаре разлететься на тысячи осколков.
Едва контролируя дрожь в ногах, Эрни приблизился к окну, ухватился за раму, откинулся назад, просунув голову в окно.
И тут каблуки соскользнули с карниза. Какие-то мгновения он качался на раме, ноги — снаружи, голова — внутри, но, к счастью, голова перевесила.
Он упал в комнату, крепко приложился затылком об пол и, со вздохом облегчения, лишился чувств.
Очнулся он в ужасе. Понял, что лежит на спине на истертом ковре, постеленном на твердом полу его номера, и ужас ушел.
Но лишь на мгновение.
Потому что сверху вниз на него смотрели Карт Этуотер и двое его костоломов.
Эрни попытался встать, вновь повалился на спину, приподнялся на локте. Внимательно вгляделся в лица стоящих над ним мужчин, отметил расслабленную улыбку, гуляющую на губах Карла, подчеркнутое безразличие его громил.
— Послушай, насчет этой тысячи долларов… — Он попытался воспользоваться благодушным настроением Карла.
— Эрни, старина, о них можешь не волноваться. — Карл наклонился, протянул руку.
Эрни ухватился за сильные, ухоженные пальцы, и Карл помог ему встать. Ноги еще не держали его, так что ему пришлось привалиться к столу. Трое мужчин не сводили с него глаз.
— Ты мне больше ничего не должен, — добавил Карл.
Эрни изумился. Он знал Карла, они жили по одним, пусть и неписаным законам.
— Ты хочешь сказать, что прощаешь мне долг?
— Я никогда не прощаю долгов, — отчеканил Карл, скрестив руки на груди и все еще улыбаясь. — Скажем так, ты свой долг отработал. Узнав, что ты поселился в отеле «Хейс», мы сразу приехали сюда. Вошли в дом на другой стороне улицы через десять минут после того, как тебя привели в этот номер.
— Ты хочешь сказать, что вы трое…
— Четверо, — поправил Карл.
Вот тут Эрни все понял. Два костолома, настоящие профессионалы, никогда не дали бы ему уйти, даже временно, через окно. Они выпустили его на карниз. Все шло по заранее намеченному плану. А закрыв окно, костоломы вернулись к своему боссу, в дом на другой стороне улицы. И Эрни знал, кто был четвертым зрителем.
— Ты мне больше ничего не должен, — подтвердил его догадку Карл, — потому что я поставил тысячу долларов на то, что ты сумеешь выбраться с карниза живым. — В его улыбке Эрни увидел искренне восхищение, смешанное с презрением. — Я верил в тебя, Эрни, потому что знаю и тебя, и таких, как ты. Ты нацелен на выживание в любых условиях. Ты — крыса, которая находит возможность выбраться с тонущего корабля. Или с высокого карниза.
Эрни вновь начала бить дрожь, на этот раз от ярости.
— Вы наблюдали за мной с другой стороны улицы. Вы трое и тот, с кем ты спорил… Все это время вы наблюдали за мной, чтобы увидеть, как я свалюсь.
— Я ни на секунду не сомневался в тебе, Эрни, — заверил его Карл.
Колени Эрни грозили подогнуться в любой момент. Но он доковылял до кровати. Тяжело плюхнулся на нее. От смерти его отделяло совсем ничего. Карл едва не расстался со второй тысячью.
— Больше я ставок не делаю, — пробормотал он. — Ни на лошадь, ни на футбольный матч, ни в рулетке, ни в выборах… ни на что! Я излечился, клянусь!
Карл рассмеялся.
— Эрни, я же говорил, что знаю тебя. Лучше, чем ты думаешь. Я слышал, как такие, как ты, сотни раз произносили те же самые слова. И снова начинали играть, потому что в этом их жизнь. Они снова начинали играть, потому что игра для них — жизнь. Они должны верить, удача в картах, на ипподроме, где угодно может все для них изменить, иначе им не останется ничего другого, как покончить с собой. И ты такой же, как они, Эрни. Рано или поздно я увижу тебя и увижу твои денежки.
