Милиционеры принялись звонить по всем этажам и расспрашивать хозяев квартир, наблюдалось ли что-нибудь подозрительное в их подъезде. В опросе принял участие и Калмыков. Именно он и нашел свидетельницу, видевшую, как полчаса назад трое пьяных молодых людей в обнимку вышли из лифта. Двое были в кожаных куртках. Они еще вязали лыко и даже пытались что-то петь, третий был в одной рубашке и совершенно невменяем. Но что ее поразило: от них пахло ацетоном.
— Это они! — насторожился капитан. — В какую машину сели?
— Насчет машины ничего сказать не могу, — развела руками соседка. — Я вообще на машины не обращаю внимания.
— Но может быть, какая-нибудь посторонняя машина у подъезда вам бросилась в глаза, — продолжал допытываться капитан.
— Ничего больше мне в глаза не бросилось, — ответила соседка и закрыла дверь.
Опросили хозяев квартир первых этажей, чьи окна выходили во двор. В подъезде, где жил Берестов, никаких посторонних машин не заметили, а в соседнем сказали, что, кажется, видели какую-то белую иномарку.
Вот, собственно, и все сведения, какие смогли собрать за этот вечер оперативники. Группа захвата с Калмыковым сели в милицейскую машину и сообщили всем постам ГИБДД, чтобы приглядывались к подозрительным белым иномаркам.
— Но вряд ли будут приглядываться, — покачал головой капитан Горохов. — Слишком уж неконкретные сведения. Одного не возьму в толк, зачем они журналиста похитили, когда перед этим хотели взорвать?
— Кто? — спросил Калмыков.
— Судя по амуниции, братки из криминальной группировки. Хотя это не точно. Их еще допрашивают.
— Так поймали тех, кто подложил бомбу?
— Двоих поймали. Но еще не уверены, что это именно они.
Машина тронулась. Капитан закурил и откинулся на сиденье.
— Команда одна, как пить дать. Решили убрать свидетельницу, которая может опознать минера. Выследили ее, проникли в квартиру, и тут мы их накрыли…
Калмыков удивленно взглянул на капитана.
— Свидетельницу пришить не удалось?
— Этого мы еще не знаем, — в задумчивости выпустил дым капитан. — Она исчезла. А тех двоих в ее квартире кто-то замочил арматурой.
— Кто? — удивился Калмыков.
— Вот и я думаю, кто? Кроме того, непонятно, что за женщина вызывала милицию. Она сказала, что в ее квартире хозяйничает известный рецидивист Кирилл Киселев. Два года назад он совершил побег из мест не столь отдаленных и, по слухам, его приютили люблинские.
Капитан впал в окончательную задумчивость, и машина продолжала нестись по ночной Москве.
— Судя по почерку, это орлы из новой формации, — помолчав, пробормотал себе под нос капитан.
— Что значит, из новой? — встрепенулся Калмыков.
Капитан выпятил вперед челюсть и обернулся к журналисту:
— Сейчас в бандитском мире происходит кардинальный передел. Криминальные группировки второй год энергично теснит какой-то молодняк. Откуда он взялся, не понятно. Можно сказать, новое течение в криминале: без всяких предварительных ультиматумов отстреливают известных паханов и авторитетов, и даже некоторых промышленников, связанных с криминальным бизнесом. Работает новая волна, как правило, либо в одиночку, либо парами: парень с девушкой. Ребята очень хорошо подготовлены — смелые, дерзкие, неуловимые. Где их готовят, не известно. Но главное, не понятно, кто за ними стоит?
Наутро полусонного журналиста за шиворот выволокли из подвала и молча втащили в дом. Несмотря на то, что Берестов ночью промерз до самых кишок, спал он настолько крепко, что даже не слышал, как утром во двор дома въехал фиолетовый джип с темными окнами. Леониду пару раз заехали по физиономии за то, что он перетер веревку, затем поставили в гостиной перед каким-то молодым холеным мужчиной в кожаном пальто. Он сидел нога на ногу в кресле и смолил сигару.
Незнакомцу было около тридцати. Коротко стриженый, чисто выбритый, сытый, пахнущий дорогим одеколоном. Голубые глаза его были совершенно ледяные и наглые, явно привыкшие к вседозволенности. Он молча осмотрел журналиста с ног до головы, и одна ноздря его презрительно дернулась.
Конечно, заспанный, взлохмаченный, в рваной фуфайке, с грязными тряпками на шее, Леня выглядел не лучшим образом.
— Маргарита Горелова — твоя знакомая? — спросил незнакомец у журналиста.
— Кто это? — поморщился Берестов, втягивая голову в плечи. — Подозреваю, что вы меня с кем-то путаете.
— Мы никогда никого ни с кем не путаем, — назидательно пояснил мужчина. — Та женщина с гитарой, которая подошла к твоему «Жигулю» предупредить о бомбе, до этого тебя знала?
— А вот кто! — тряхнул головой Берестов. — Нет! Я видел ее впервые.
В глазах мужчины мелькнула искра недоверия. Задумчиво пожевав губу, он лениво спросил:
— Тогда зачем она к тебе подходила? Ей жизнь не дорога, или делать нечего?
— Это вы уже спрашивайте у нее, а не у меня.
— Спросим, — криво усмехнулся парень. — Когда поймаем. Ну а ты пока отдыхай.
Его снова схватили сзади и поволокли на улицу.
— Минуточку! — крикнул Берестов вырываясь из рук архаровцев. — Могу я, наконец, спросить: что все это значит? За что мне бомбы-то суют под сиденья? Может, вы вообще меня с кем-то спутали?
