— Вы оставляли его одного в комнате? Хотя бы ненадолго?
— Не помню, — грустно ответила пожилая дама. — Может, и оставляла. Но не в комнате. В кухне.
Розовски вздохнул.
— С кем ваш сын дружит, с кем проводит свободное время? Или все время один?
— Все время один, — ответила госпожа Шломит. — Иногда ходит в кафе. По-моему, он и тогда ходил в кафе. Да! Он был в кафе, на соседней улице.
— У вашего сына есть адвокат?
— А? Ах, да… — Госпожа Цедек полезла в кошелек и вытащила визитную карточку. — Вот, в полиции мне дали этот номер. Сказали, что этот господин будет защищать его в суде. Но я не хочу, чтобы Дани судили! Я хочу, чтобы его отпустили домой, он же не виноват! — снова всхлипнула она. — Я ему позвонила, этому господину. А он начал спрашивать, каким Дани был в детстве, когда его впервые арестовали… Я говорю: «Какая разница, каким он был в детстве? Он у меня и сейчас очень хороший сын, как в детстве, вы его заберите из полиции, ему нельзя больше в тюрьму, у него слабое здоровье». А он спрашивает: «Кто ваш семейный врач?» Зачем ему наш семейный врач? Попросил справку из национального страхования — какое я получаю пособие. При чем тут все это?
Натаниэль забрал у нее карточку, и госпожа Цедек замолчала. На карточке значилось: «Авраам Клайн, адвокат». И номер телефона. Имя было незнакомым. Скорее всего, адвоката назначили — по причине неплатежеспособности подозреваемого.
— Хорошо, — сказал Розовски, — я сейчас позвоню ему, вы пока посидите в приемной, госпожа Цедек. Потом мы с вами решим, что делать дальше, — и крикнул в дверь: — Офра, займись нашей гостьей! Предложи ей кофе и бутерброды.
Натаниэль снял трубку и набрал номер. Отозвался бодрый женский голос:
— Приемная адвоката Клайна, добрый день.
— Добрый день. Могу ли я переговорить с господином Клайном?
— По какому вопросу?
— Меня зовут Натаниэль Розовски, я частный детектив. Господин Клайн будет защитником у одного из моих клиентов.
— Минутку.
В трубке послышалась музыка — к вящему раздражению Натаниэля, все тот же «Турецкий марш», который наигрывал его мобильный. К счастью, уже после первых тактов музыка прервалась и мужской голос сообщил:
— Слушаю вас, господин Розовски.
— Вы адвокат Даниэля Цедека, арестованного по подозрению в убийстве раввина Каплана? У меня есть основания считать, что он не совершал этого преступления.
После короткой паузы адвокат заметил безразличным голосом:
— Полиция полагает иначе. У вас есть доказательства его невиновности?
— Пока нет, — признался Натаниэль. — Я просто…
— Вы просто ищете возможность заработать, — холодно произнес господин Клайн. — Я вас вполне понимаю. Но вы обратились не по адресу, — и положил трубку.
Натаниэль ругнулся. Было ясно, что адвокат попытается представить дело как непредумышленное убийство. Это максимум. Будет упирать на тяжелое детство и криминальную юность, а также на состояние здоровья матери. Государственный защитник, понятное дело. Поскорее спихнуть и не особенно перетруждаться.
— А если я не прав, — сказал Натаниэль вслух, — заранее прошу прощения, господин Клайн. Но мне почему-то кажется, что я прав…
Он вышел в приемную. Там Офра уже болтала с престарелой посетительницей, как с лучшей подругой.
— Госпожа Цедек, — сказал Натаниэль, — к вам завтра с утра заедет мой помощник. Его зовут Алекс.
— Алекс, — повторила старуха.
— Да. Постарайтесь вспомнить все подробности жизни вашего сына в последние дни — скажем, недели за полторы.
— За полторы недели, — повторила госпожа Цедек. Она отставила в сторону чашку с недопитым чаем.
— И вот еще что, — вспомнил Натаниэль. — Если у вас найдется какая-нибудь фотография Даниэля — не очень старая, чтобы он на ней выглядел похоже, — дайте ее моему помощнику. Договорились?
Старуха кивнула и тяжело оперлась на свою устрашающую трость. Офра помогла ей подняться.
— Спасибо, девочка, — поблагодарила та. — Я обязательно познакомлю тебя с сыном. Он очень хороший мальчик, ты ему понравишься.
— Удивительное дело, — заметил Натаниэль, когда они остались одни. — Я всегда полагал, что пожилым женщинам не очень нравятся молодые девушки. Особенно такие красавицы, как ты.
Офра при последних словах подозрительно уставилась на начальника, ожидая подвоха.
— Что ты так смотришь? Ну да, ты самая красивая девушка из всех, кого я знаю, — искренне заявил Розовс-ки. — И тем не менее, старухи в тебе души не чают. Как объяснить этот феномен?
Офра прошлась по приемной походкой манекенщицы, села в кресло, освобожденное госпожой Цедек, и заложила ногу за ногу таким образом, что мини-юбка превратилась в мини-мини-юбку.
Розовски отвел взгляд.
— Означают ли твои слова, что мне в очередной раз задержат зарплату? — осведомилась Офра. — Насколько я помню, комплименты ты начинаешь говорить только в этом случае.
— Вовсе нет, — обиженным тоном произнес Натаниэль. — Я очень надеюсь, что в этом месяце нам повезет. Рабби Давид Каплан, недавно нас посетивший, объяснил, что все наши беды — от испорченной мезузы. В ближайшее время он принесет новую. И все проблемы разрешатся сами собой.
