Смерть, как дикая кошка, любит подкрадываться незаметно. Ей нравятся простаки, что уходят из жизни нечаянно, скоропостижно. С такими бедолагами курносой потом потеха. Так и тают во рту, медовые, пряные. как не любит смерть хитрецов, которые вязнут в зубах, цепляясь за жизнь, вызывая неприятные ощущения. Таких она извлекает золотой зубочисткой и брезгливо сплевывает сквозь зубы: их время не пришло, пусть еще поживут — потешатся.
Смерть страшна своей неотвратимостью, но в ежедневной суете мы привыкли не думать о ней, отодвигая дату своего неизбежного конца как можно дальше в туманное будущее. Некоторые даже считают себя бессмертными и потому часто не замечают своей нечаянной смерти.
Сергей заметил. Смерть явилась ему в образе встречного панелевоза, внезапно перегородившего дорогу. Бежевая «Волга» Сергея, с шашечками на капоте, на большой скорости влетела под задний мост грузовика, а сам Сергей ощутил себя летящим вперед, сквозь скрежет и лязг металла, сквозь хруст лобового стекла.
Через секунду он уже лежал на обочине, на зеленой траве, созерцая бездонное небо, чувствуя необыкновенную легкость во всем теле, удивляясь отсутствию боли. Небо манило, обещая волшебный полет, и Сергей готов был поклясться, что слышит, как на облаках поют ангелы.
«Неужели это смерть? — подумал он. — Неужели так обидно — на самом интересном месте — обрывается жизнь?! Там, наверху, наверное, хорошо… Но ведь я не хочу умирать! Еще рано! Пусть кто-нибудь меня спасет, ведь можно же вызвать «скорую». Меня соберут по винтику — врачи это умеют, — и тогда я еще поживу лет эдак тридцать. Ведь я ничего, в сущности, не видел, не успел. Мне только сорок семь, и мне рано умирать! У меня красавица-жена, дочь-умница, зять-балбес. Дочь обещала, что скоро сделает меня дедом. Неужели я так и не увижу своего внука? Неужели я больше никогда не обниму Людмилу?!»
— Смирись! — услышал Сергей ответ на свой вопрос. Кто- то незримый мысленно отвечал ему. — Сегодня твой последний день. Все предрешено, и иначе не может быть. Люди рождаются, гибнут и рождаются вновь, ничего не помня о предсуществованиях. Сколько раз ты прошел этой дорогой — и каждый раз противился смерти. Да, тяжело умирать, не зная наверняка, родишься ли ты вновь. Тем более что однажды круг воплощений замкнется… Не хватайся за жизнь, смирись.
— Нет, — как будто самому себе отвечал Сергей. — Я не готов умереть сегодня, мне необходимо вернуться! Я прошу отсрочки.
— Отсрочка возможна в двух случаях: если причина противления смерти будет признана достаточно веской и если тело еще способно принять душу обратно в свое лоно.
«Главная причина моего несогласия с судьбой, — подумал Сергей, — это, конечно, то, что я недолюбил жизнь. Только любовь удерживает меня на краю Этого света, не торопясь оборвать нить, связывающую душу и тело. Вопрос: будет ли эта причина признана достаточно веской Тем, Кто Все Решает? Посмотрим, что с моим телом, где оно, в каком состоянии? Его надо найти».
Эта мысль заставила Сергея подняться и оглядеться по сторонам. Панелевоз по-прежнему загораживал собой проезжую часть. Водитель бросил машину и теперь бежал по полю к видневшемуся на горизонте поселку.
«Что это он?! Побежал звонить в «скорую» или просто испугался? — подумал Сергей. — Скорее всего, испугался. Шутка трех человек укокошить! Да, а где же мои пассажиры?»
Словно отвечая на его мысли, из-за кабины грузовика вышел пассажир — неуклюжий лысоватый мужчина с внешностью интеллектуала. Он был удивлен, растерян и все время отряхивал свой дорогой пиджак.
— Это чудо, что мы не пострадали! Кстати, вы не видели мою жену?
— Что значит «не пострадали»? — фыркнул Сергей. — Идемте к машине.
— Да, машина вдребезги. Я вам сочувствую… А где же этот горе-водитель? — искренне удивился пассажир, заглянув в осиротевшую кабину панелевоза.
— Вон — пятками сверкает, — кивнул Сергей в сторону беглеца.
— Пьяный, что ли?
— Да нет, испугался. Пацан.
— А ведь он мог бы оказать первую помощь, довезти нас до ближайшей больницы. Да что мог, он обязан был это сделать!
— Он испугался, и я объясню почему… Вас, кажется, Вениамином зовут? Вы представились, но у меня из головы вылетело.
— При такой аварии неудивительно. Что ж, можно еще раз отрекомендоваться: Лебедянский Вениамин Александрович. А вы, как я помню, Сергей Иванович Новожилов?
— Так точно… Так вот, любезный Вениамин Саныч, хочу вас огорошить… Может, вы не заметили, но мы умерли… Все трое… Да, ваша жена тоже, — кивнул Сергей в ответ на немой вопрос Лебедянского. — И вот вам доказательство моих слов. — Говоря это, Сергей подвел пассажира к разбитой «Волге».
