Еще будучи лейтенантом, Юрий Иванович честно старался избавить Москву от криминала. Он подозревал всех и старался посадить как можно больше народа. Была уверенность, что среди арестованных наверняка окажутся и преступники.
Когда молодого сотрудника стали критиковать за брак в работе, Дробышев решил выбивать из подследственных признания. Он пытался делать это не сам, а через своих агентов и заключенных СИЗО, сидящих по другим статьям.
В ход шли банальные побои, угрозы разглашения семейных тайн, а также намеки на возможную расправу с женой и детьми.
Большинство подписывали признательные показания, и Юрий Иванович и сам начинал верить, что поймал матерого преступника.
За пятнадцать лет Дробышев добрел до майора.
Его методы использовали многие, но все делали это аккуратно. А Юрий Иванович разбушевался. Он начал лупить подозреваемых прямо в кабинете, применяя лишнюю жестокость и оставляя следы. Это был явный перебор!
Наконец от этого субъекта освободились! Чтоб не порочил честные ряды российской полиции и чтоб не мешал работать другим…
Уже через месяц Дробышева подобрал Василий Михайлович Сойкин. Ему нужен был опытный, беспринципный и жестокий человек.
Теперь у Юрия Ивановича была новая должность — майор для особых поручений…
На этот раз Дробышев был недоволен заданием.
Его завезли в глухомань под Звенигородом, наспех сколотили для него домик размером с голубятню и оставили охранять котлован пятиметровой глубины.
Все это происходило на участке в шестьдесят соток, который был огорожен высоким забором.
Вчера неожиданно приехал Сойкин с каким-то типом по фамилии Годунов. Вслед за ними прибыли четыре грузовика. Несколько часов рабочие сгружали в котлован бочки. Потом они уехали так же неожиданно, как и появились.
Перед отъездом Сойкин вручил Дробышеву снайперскую винтовку и приказал охранять груз, как золотой запас Родины!
У майора запаса не было семи пядей во лбу, но и он сообразил, что бочки заполнили ровно половину котлована. А значит, скоро привезут еще сто штук и уложат их на дно. А потом бульдозер навсегда завалит это добро землей.
Что бы там ни было, но Дробышев недавно носил погоны. Он привык выполнять свою работу четко, быстро и качественно!
Оставшись один, он осмотрел высокий забор и порадовался, что нигде не было не только дыр, но даже просветов и щелей.
Больше всего майора волновала роща за забором. Почти все деревья росли у реки и имели тонкие стволы. Что-то вроде ивы, ветлы и орешника. На них удержится только мышь или, в крайнем случае, белка.
Но подальше от реки Кривуши сразу за забором росли три высоченные березы и мощный дуб.
Дробышев подошел поближе и понял, что две толстые ветки дуба нависли над участком. В охране объекта это было самое слабое звено…
К ночи Юрий Иванович сделал два важных дела.
Первое — он в груде земли из котлована вырыл себе лежбище. Что-то вроде снайперского укрытия, с которого хорошо просматривался дуб.
Второе — когда совсем стемнело, он провел разведку, обходя забор по периметру.
Он решил начать обход с открытой стороны, выходящей на дорогу, а закончить на том лесистом участке, который примыкает к реке Кривуша. Именно там, где росли три березы и неудобный дуб.
Дробышев вышел за ворота в полночь.
Осмотр первых участков забора не представлял труда. Он шел по тропинке, мощным фонарем освещая столбы и высокие листы гофрированной стали. Все пока было чисто — ни прорывов, ни подкопов, ни приставных лестниц.
На последнем участке возникли сложности.
Забор шел к реке прямо по опушке густого леса. Тропинка петляла, уходя в сторону то на пять, то на десять метров.
Дробышев двигался медленно, вслушиваясь в ночные шорохи леса. Ему не было страшно. Но в прохладном воздухе растворялась настороженная сказочная атмосфера. Казалось, за каждым кустом сидит леший, в ветвях притаились кикиморы.
Подходя ближе к реке, охранник услышал посторонние звуки. Так могли стонать выпь или сова.
Дробышев чувствовал, что это человеческие звуки.
Когда потянуло запахом погасшего костра и стала видна крыша маленькой палатки, Юрий Иванович погасил фонарь.
Если здесь лагерь из трех-пяти палаток, то это опасно. Защитники природы обычно работают группой.
Но когда Дробышев подполз вплотную, стало ясно, что у реки стоит всего одна палатка, а в ней развлекается всего одна парочка.
Охранник подождал пять минут, слушая невнятные звуки и наблюдая, как мерно раскачивается брезент.
Нет, эта парочка не представляет опасности для объекта. Эти влюбленные туристы заняты конкретным делом. Им и завтра будет не до забора, котлована и спрятанных бочек…
Немного завидуя парню в палатке, Дробышев отполз на тропинку, встал, зажег фонарь и быстрым шагом пошел к воротам.
В двух километрах от объекта светились окна деревни Власюки. Юрию Ивановичу очень захотелось пойти туда и поближе познакомиться с народом. Там наверняка eсть молодые вдовушки или разведенки, которые готовы на мимолетную любовь.
Дробышев вздохнул, зная, что никуда не пойдет. Покинуть свой пост — это почти дезертирство. А как бывший офицер, он умел стойко переносить «тяготы и лишения» воинской службы.
