— …Прошу привлечь к уголовной ответственности адвоката Конкина… Выгнать его из адвокатов… Он вступил в сговор с прокурором… Хочет меня посадить… Мне не нужны два прокурора… Он взял пятнадцать тысяч и пусть их отдаст… — читал Будрица исписанный лист.
В голове адвоката пульсировало: «уголовной ответственности», «выгнать из адвокатов», «сговор с прокурором», «хочет меня посадить», «два прокурора», «отдаст пятнадцать тысяч…»
Какой еще сговор с прокурором, когда заготовил столько возражений против обвинения!
На столе было разложено множество ходатайств в пользу Будрицы, которые адвокат собирался заявить.
Два прокурора!
Хочет посадить!
Но он же не прокурор…
Неужели Будрица прочитал его тайные мысли?..
А деньги?.. Да он их уже давно отработал… И по всем адвокатским правилам следовало потребовать у его сестры еще…
Резануло: научил же Будрицу На свою голову!
Вспомнил, как наказывал ходатайства подавать только в письменном виде… добиваться своего…
Адвоката прошиб пот.
Он сдвинул разложенные на столе бумаги в одну стопку и смахнул в портфель.
Выскочив в коридор, Конкин пробежал мимо качнувшейся в его сторону сестры Будрицы, мимо инвалида, что-то пишущего на коленке. Сделав круг, забился в глубине коридора у батареи.
— Вот это да!.. Тебя хотят посадить… И кто? Тот, за кого ты собирался биться!..
А собирался ли? — что-то екнуло внутри.
Приходил в себя: сажать-то его было не за что… Разве был сговор?.. Да и такой уголовной ответственности за сговор С прокурором нет… За это разве что могут попросить из адвокатов…
Бросилось в глаза, как за окном согнулись от ветра кроны тополей, как метнулась в кусты сирени черная кошка.
Оказавшись в зале, Конкин обратился к судье:
— Отношения адвоката и подзащитного могут строиться только на доверии. О каком Доверии Будрицы адвокату можно говорить, когда он просит посадить меня за решетку!.. Считаю, что я не вправе дальше осуществлять защиту Будрицы…
— Будрица! — судья обратилась к бородачу. — Вы отказываетесь от адвоката Конкина?
— Нет, пусть защищает меня!
— Но ведь он только что сказал, что меня следует посадить! Выгнать из адвокатов. То есть я, по его мнению, не адвокат, — потоком хлынуло из Конкина.
— Защищайте меня, а я посмотрю на вашу защиту и решу!
«Попался», — пронизало Конкина с ног до головы.
Адвокат поймал на себе жалостливый взгляд судьи, ехидный — секретаря судебного заседания, обратил внимание на смешок прокурора.
Оказавшись в перерыве в коридоре, адвокат раздраженно подозвал сестру Будрица:
— Как вы могли…
— Не я… Брат…
— Я собирался за него биться, а он… Вы скажите, разве пятнадцать тысяч это много?.. Я их отработал… Сколько я выезжал в этот город… К следователю… В суд… А каждый выезд стоит три тысячи… Вы об этом знали… Сколько раз я посещал его в следственном изоляторе… А каждое посещение — полторы тысячи…
Сестра, ничего не понимая, кивала головой.
— Ищите другого адвоката!
— Но другой никто не хочет…
— Взяли меня на живца!.. С вас еще… несколько тысяч… Я думал их вам простить, но после такого…
Адвокат надеялся, что судья объявит перерыв на неделю, но та назначила заседание на следующий день.
— Может, замените меня? — взмолился адвокат перед судьей.
— Как же я заменю, когда он от вас не отказывается?
— И одновременно хочет посадить!
Судья пожала плечами.
Трясясь в автобусе вечером по дороге домой, утром — обратно по пути в суд, адвокат думал:
«А что, если это дело рук опера? Он ведь предупреждал, — вспомнился разговор у следователя, — что меня ждет что-то особенное… Небось, подговорил Будрицу: «Накатай на адвоката… Заставь сильнее биться за тебя»… Как катал на них и взял за горло, что те таскали колбасу и апельсины…»
Схитрил — и выбил адвоката.
В голову лезло: «Неужели Будрица так глуп, чтобы поддаться на провокацию?.. Или это ход его самого?.. У него тактика всех порочить… Порочил следака… Опера… Ныл о гематоме… Но она не подтвердилась рентгеном… Пытался потопить дело на следствии… Теперь порочит адвоката… А потом заявит, что решение суда незаконное… Адвокат не был за него…»
— Да какая мне разница: опер ведет игру против меня? Будрица? Или оба вместе? — вырвалось в сердцах из адвоката.
Мысли Конкина путались с заявлением о привлечении его к уголовной ответственности. Еще кому взбредет в голову разбираться! И начнутся у адвоката неприятности…
Что касалось возврата пятнадцати тысяч, этого адвокат не боялся: деньги он отработал. И вернуть обидчику даже сто рублей его не заставил бы ни один суд.
Входя в зал, Конкин отвел взгляд от решетки, за которой сидел Будрица в неизменной черной повязке.
Во время заседания адвокат спиной чувствовал присутствие подзащитного и держал голову неподвижно, думая, что его шея вот-вот лопнет от напряжения.
Видя, что сторона защиты деморализована, прокурор обратился к суду:
— Ваша честь! Вы видите, как ведет себя Будрица… Всех хочет посадить… Даже адвоката… Думается, в его поведении просматриваются психические отклонения…
«Молодец!» — поднялся тонус у адвоката.
— Предлагаю провести Будрице психиатрическую экспертизу…
— Что?!! — вскочил Будрица.
