Похоже, он действительно застонал, поскольку впервые за долгое время Линта повернулась к нему и поинтересовалась:
— У тебя что-то болит?
— Душа у меня болит! — жалостливо воскликнул Тед и издал стон, уже не скрываясь. — Душа!
— Душа болит… — В голосе девушки Теду послышались нотки чуть ли не наслаждения. — Говорят, это здорово.
— Кто говорит, что это здорово? — У Теда уже почти не осталось сомнений, что он сошел с ума: настолько нелогичным было то, что говорила Линта, но логика-то в ее словах хоть какая-то, но должна была быть! — Кто?!
— Наставники.
— Это еще кто? Преподаватели в вашем пансионе?
— Да, преподаватели — можно их и так называть. Что с тобой? Не хмурься. Тяжелые периоды в жизни есть у каждого. Надо просто сжать зубы. Но только не хмурить лобик и носик — чтобы не было морщин.
— Линта!
— Терпи. Способность терпеть — младшая сестра мужества. Терпеть значит…
— Линта!
Девушка осеклась и уже настороженно, почти шепотом, спросила:
— Что?
— Линта, почему ты такая?
— Со мной что-то не так? Я в недостаточной степени женщина, да?
— Да вполне ты женщина… Но ты пойми… — Тед вдруг решил сыграть ва-банк и выяснить наконец, насколько сильно Линта привязана к нему и привязана ли вообще. — Ты пойми, мужчина не может быть с женщиной, которая отказывает ему в сочувствии.
— Это что-то новое, — встрепенулась Линта. — У меня нет таких данных.
— Нет таких… данных?!
Тед не верил своим ушам. Он подскочил, как если бы валун, на котором он сидел, лягнул его, и принялся ходить взад и вперед, судорожно дыша и стараясь схватить скрюченными пальцами неуловимый воздух, чтобы с наслаждением душить его, душить, душить…
— Странно… Отец же говорил: «Если хочешь взаимопонимания, будь женщиной с женщиной и мужчиной — с мужчиной»!
— Может, надо знать, в чем именно быть женщиной с женщиной?
— Может!
— Я не понимаю, — тревожно поглядывая на него, сказала Линта. — Ты хочешь от меня сочувствия?
— Забудь. Я ничего не говорил.
— Я замечаю существенные отклонения в твоем поведении в последние дни. Что-то случилось?
— Люблю я тебя! Вот что случилось! Как дурак последний, люблю. Сил уже нет!
— Любишь… — медленно выговорила Линта. Тед был уверен, что в голове она повторила это слово не один десяток раз: наверное, она находила его странным и пыталась закрепить его значение, а может, даже и осознать! — Почему ты меня любишь?
Вот те на… Тед сразу протрезвел. Как ей объяснить? Любишь человека — и всё тут. А за что да почему… — это лишние вопросы.
— Почему ты молчишь? Не знаешь?
— Знаю… Ну… красивая ты…
Теду захотелось провалиться под землю: кроме красоты и завораживающей молодости этой юной особы его, получалось, ничего в ней и не влекло?
— А красота — это важно? — продолжила допрос Линта.
Но издевки в ее вопросе не было. Поэтому Тед ответил с жаром и искренностью, в которой был абсолютно уверен:
— Конечно! Красота спасет мир!
— Красота — это прям супергерой какой-то…
— А что… Красота на многое способна. И многие на многое способны ради красоты.
— И на что способен ты?
— Да я за тебя… убью!
— А умереть — умрешь?
Почему даже подобные вопросы она задавала тоном ментора, экзаменующего ученика на знание предмета? Ни грамма эмоций, ни искорки живого интереса — словно посылала запрос в поисковой системе или пыталась выяснить, нет ли подвоха в предложенной компьютером головоломке: «Верите ли вы в обновление «Опера» до версии 122.09.8? Если да, обновите ваш браузер до версии 122.09.8. Нажмите «Нет», чтобы продолжить без обновления». И все. Что именно могло стоять за его ответом, вызывало в ней не больше интереса, чем свет далеких звезд — в жужелице: та о нем, возможно, и не подозревает.
Тед взглянул на свою любовницу чуть ли не с ненавистью, но тут же устыдился этого.
«В каждой женщине живет ведьма, а в каждом мужчине — инквизитор, — принялся он вразумлять самого себя. — Что же мне теперь — сжечь девчонку? И полегчает? Что я к ней, в самом деле, подкапываюсь? Каждый человек живет, как может. Мыслит, как может. Чувствует, как может. Могу ли я требовать многого, не будучи сам на многое способен?»
— У меня есть для тебя цитата, — сказала вдруг Линта.
Она внимательно и оценивающе смотрела на него. Тед вздрогнул. Но не от ее взгляда, а от странного выбора слов.
«Цитата у нее есть для меня! Чудненько! Не знаю даже, что на это сказать».
И он промолчал. Лицо Линты расплылось в точной копии всех ее предыдущих улыбок, и высоким голосом она процитировала, пытаясь по ходу декламации нащупать и передать ритм цитаты:
— «Мы не можем любить друг друга как свободные люди, без этой страшной жажды обладания, без надрыва и страха».
Процитировала и вопросительно-приглашающе продолжала посматривать на Теда. Тед еле сдержался, чтобы не ударить ее по лицу — только бы никогда больше не видеть этой улыбки!
«Это кризис, — понял он. — Отвлекись! Не думай об этой проклятой улыбке! Думай… о любви. Итак, что ты можешь рассказать нам про любовь, Тед?»
