Лицо Теда обдало жаром. Где-то он опростоволосился. Должно быть, даже если ему и было разрешено полежать под чужим одеялом, признаваться в этом прилюдно ни в коем случае не следовало…
Кузина тяжко вздохнула, но вдруг рассмеялась и, метнув в Теда подложенной на табуретку подушечкой, выбежала в сад. Остальные дети во главе с Тедом с радостным визгом бросились за ней.
Детство, детство… Яркое и веселое… Детство золотое и волшебное… А потом ему подарили компьютер, и ездить к Клэр он перестал…
Миллер-старший не остался в стороне от волшебства, которым были пронизаны золотые годы жизни сына. Как-то отец сказал о много чем грезившему вслух Теду:
— Я понял, что мечты мечтами, а дела надо делать, когда ко мне явилась фея и сказала, что моим мечтам могу помочь только я и что мне нужно перестать морочить ей голову своими глупыми желаниями, выполнить которые не может даже волшебство. Я взывал к волшебству там, где порой требуется лишь немного силы воли, немного усилия с моей, а не чьей-то еще стороны.
Миллеру-старшему сын завидовал: у того в знакомых была настоящая фея! Но каждый раз, как Тед просил познакомить его с ней, у отца находились совершенно нелепые причины уклониться от того, чтобы организовать встречу своего отпрыска с волшебницей. Да-а, исполнительница желаний ой как пригодилась бы мальчонке, мечтающему о суперспособностях. Физических, разумеется. Супермозг он бы себе вряд ли попросил. Или дополнительные объемы доброты для своей души. Зачем таскать такую тяжесть по жизни? Это все не то, не то! А впрочем, и взрослые не всегда фей о мозге или душевности просят. Теду вспомнилось, что отец рассказал ему о своей младшей сестре, тете Сьюзан.
— Твоя тетя Сьюзан совсем рехнулась! — заявил он, вернувшись однажды домой сильно на взводе. — В конкурсе красоты собирается участвовать! Кредит берет! Говорит: «Займу денег, куплю новой одежды, самой дорогой косметики, буду жить в косметическом салоне — хочу быть самой красивой!» Спрашиваю: «А самой умной быть не хочешь? Или самой доброй? Или самой радушной? Или самой рассудительной? Или самой нежной?» Нет, не хочет! Категорически против участия в каких-либо конкурсах, кроме конкурсов красоты!
И все-таки супермозг — это скучно. Это развлечение для взрослых или зануд вроде Клэр. Любопытно, а что еще, кроме супермозга, Клэр могла бы попросить у феи? Ну, чтобы та сразу сделала ее древней ворчливой старушкой — это понятно. Но что еще? Кем стала Клэр? Какой она стала? Где она сейчас?
Сейчас! Тед понял, что просыпается. Просыпаться он решительно не желал. Не желал даже больше, чем взрослеть.
— Я люблю вас, мальчишки и девчонки! Я люблю вас, ребята! — навзрыд уверял своих друзей детства Тед, но сознание уже безжалостно сообщало ему, где он и что с ним.
Проснувшись, Тед ощутил трепещущую на ресницах влагу слез. Солнце уже взошло, но еще на многие часы ему предстояло быть скрытым нависшей с востока грядой. Воздух за ночь сильно остыл и не бодрил свежестью, а пронизывал тело тяжестью онемения. Ужасно хотелось пить. Прямо под скалой фыркал и сипел локоть горной речушки, но до нее было не меньше ста футов отвесной стены. А сверху расстояние до потока казалось и вовсе пугающе бесконечным.
Однако! Какие, к черту, речки? Тед вспомнил о планах, которые строил весь вчерашний вечер. Он схватил жердину и уже занес ее, чтобы соединить два берега бездны… Его руки сковали слабость и отчаяние — прямо напротив его ночного пристанища примостились на камнях Линта и Сантра.
Тед достал пистолет и повелительно-грозным жестом указал им удалиться. Андроиды не шевельнулись, будто и они были камнями, в которых Теду только мерещились силуэты бывших любовниц.
Тед прицелился в Линту. Та встала, явно желая облегчить ему задачу.
«Неужели они не боятся? Хотя о чем я? Кофемолка ведь тоже не боится, что ее разобьют и выкинут на помойку. Так и с этими роботами. Пора забыть, что в них есть что-то людское. Кроме внешности — ничего. Да, они способны самостоятельно решать задачи и справляться с трудностями лучше человека, но страх им незнаком, как и любые другие эмоции и ощущения живущей плоти».
Отведя руку чуть в сторону, Тед выстрелил. Пуля защелкала по камням позади Линты. Та продолжала бесстрастно стоять, а Сантра — сидеть.
— Что вам надо? — истерично закричал Тед. — Убирайтесь и оставьте меня в покое! Отпустите меня!
— Мы не можем, — отозвалась Линта.
— Но почему? Почему? Я уйду, и всё!
Ответом на его предложение было молчание.
— Нет у вас никакой веской причины меня убивать. Вы просто тупые машины смерти!
— Мы — машины жизни.
— Черта с два!
— Ты будешь жить, но ценой собственной смерти.
— Ничего не понимаю… Что вы несете?
— Ты будешь жить в своих детях. Только это будут уже совсем другие люди.
Просто перестрелять их? Но дети? Да-да, дети… Как же подло прикрываться детьми, но даже роботы этим не брезгуют!
«Дать им убить меня, а значит — победить, я не могу. Во имя других людей я не могу, — убеждал себя Тед. — Победить же, расправившись с ними, мне тоже нельзя. Остается… ничья?.. Но как ее добиться?»
