Анна пригубила бокал. На ее щеках заиграли алые пятна, упомянутую «гнусность» она отнесла к своей нынешней профессии. Вначале стало неловко, но она взяла себя в руки. Жизнь не всегда преподносит бутоны роз, иной раз царапает иголками.
Официант оказался расторопным, и через пять минут на столе стояло с десяток тарелок с различными дарами моря.
А еще через полчаса Лупус извинился, сказал, что вынужден на четверть часа удалиться, и оставил Анну в одиночестве, приказав официанту исполнить любое пожелание.
— Семеро, — повторил Кирпичников и в уме прикинул: «Минусуем Ваньшу, вслед за ним Пашку-Быка, теперь Кузьму. Остаются четверо. И вчетвером бед могут натворить немало».
— Имена, — коротко сказал Аркадий Аркадьевич.
Федькин опустил голову, потом посмотрел на начальника уголовного розыска.
— Ваньша, Пашка-Бык, Жоржик Чернявенький, я, Петька Билык, Васька Нетопырь и Лупус.
— Кто сообщает, когда и где собираться?
— Ну…
— Сказал «а», говори и «б».
— Не понял, — оживился Федькин.
— Если начал рассказывать, то давай дальше, нечего утаивать. Все равно узнаем.
— От старшего приходит Мишка Леший и передает каждому, что делать.
— Кто такой этот Леший и где его найти?
— Просто посыльный.
— В делах не участвует?
— Ни разу.
— Так где, ты говоришь, его найти?
— Э, начальник, я ничего такого не говорил. Приходит от Лупуса человек и говорит, что надо делать, а где его найти, не моя забота.
— Хорошо, приходит в определенные часы или как?
— Ко мне приходил в полдень, ежели через четверть часа его нет, то я свободен до следующего дня.
— Приходил или на извозчике?
— На извозчике.
— Что можешь сказать о главаре?
Федькин задумался, взгляд стал отрешенным, словно не хотел отвечать, но потом все-таки произнес:
— Опасный человек.
— В каком смысле?
— Во всех. Взгляд колючий, словно у хищника,? складывается порой впечатление, что видит тебя насквозь и читает мысли, как в открытой книге. Его слово — закончи главное, что никогда не ошибается. Когда шли надело, он предусматривал все до последней мелочи.
— А Ваньша?
Кузьма поиграл желваками.
— Мне кажется, что и это спланировано им.
— Почему так думаешь?
— Ваньша никогда по собственному разумению сторожа жизни бы не лишил. Притом зачем? Связали бы, рот закрыли и бросили бы у стены, чтоб помех не чинил. А здесь… Ваньша… ножом… Нет, не верю.
— Тогда почему от него не ушел?
— Все жадность моя, думал, деньги сорву и успею сбежать.
— Ну, хорошо. Что еще скажешь?
— Когда приходили надело, то он многое знал: толи пред видел, то ли кто-то его наводил.
— Говорил о планах?
— Нет, отмалчивался. Да и как его спросишь, если посмотрит на тебя, а по спине от взгляда не только мурашки бегут, но и холодный пот выступает.
— Как он выглядит?
И Кузьма описал человека, которого ранее видел Паршин.
— Что о нем еще можешь сказать?
— Он точно не из наших, я бы поставил на то, что он — офицер.
— Из чего сие следует?
— Выправка, командирские интонации в голосе, не терпит пререканий. Руки сильные, хотя и выглядят как бабские. Сам поджарый, один раз в начале знакомства так врезал Быку, что тот с полчаса провалялся без чувств.
Лупус выбирал ресторан с вполне определенной целью — на том берегу Екатерининского канала находился дом, в котором было приказано остановиться Пашке-Быку. Ходу пять минут, пять минут обратно и оставшихся пяти минут должно хватить, чтобы лезвие, извлеченное из трости, сделало новую дырку в груди бандита.
В отмеченное себе же время Лупус стоял у двери в квартиру Пашки. Главарь озадачился, когда увидел в дубовом полотне свежие отверстия с вырванными небольшими кусками дерева. В голове щелкнул тумблер «опасность», но привык не отступать, а делать задуманное до конца. Надо было узнать, что стряслось. Если ничего, то этого головореза успокоить не только утешением в смерти давнего друга, а вечным успокоением. Только сейчас пожалел, что не взял с собою пистолет. Хотя зачем? Если устроена засада, то в ней не более двух человек, а может, даже один. Он с ними справится, сомнений не было.
Поэтому трость держал посредине левой рукой, правой же приготовился стучать и в случае опасности выхватить за ручку клинок.
После некоторой паузы щелкнула собачка замка. Дверь приоткрылась на длину цепочки, выглянуло незнакомое заспанное лицо.
— Простите, любезный, видимо, я ошибся квартирой. — Лупус цепким взглядом окинул мужчину. В сердце шевельнулся червь не подозрения, а уверенности, что ждут именно его.
— Вам кого? — Но голос открывшего не был сонным.
— Быкова, — Лупус назвал настоящую фамилию Пашки. Если за дверью сотрудники уголовного розыска, то они должны ее знать. Если просто знакомый, то Бык наверняка представился своей последней — Иванишин.
— Пашку? — Сотрудник совершил непоправимую ошибку, назвав имя Быка. Повозился с цепочкой, которая ударилась о деревянное полотно, раскачиваясь. — Да вы заходите. — Он распахнул дверь и махнул рукой, указывая за спину. — Он там спит. Сейчас разбужу.
Лупус звериным чутьем почувствовал, что по другую сторону от входа стоит еще один человек с опущенным вниз пистолетом.
