Искатель, 2018 №11 полностью

Подписка на журнал «Искатель» на 1-е полугодие 2019 года приближается к своему завершению. Поторопитесь посетить почтовое отделение. Обратите внимание на некоторые изменения. Подписка проводится по следующим каталогам:

1) каталог «Подписные издания» («Почта России», обложка синего цвета) — индекс П2017;

2) «Каталог Российской Прессы» (МАП) — индекс 10922;

3) каталог «Газеты. Журналы» (агентство «Роспечать», обложка красного цвета) — индекс 79029.

Цена повышаться не будет, несмотря на то что «Искатель» печатается на более качественной бумаге.

В 1-м полугодии 2019 года мы предоставим вам возможность ознакомиться с новыми произведениями наших давних авторов: Анатолия Королева, Игоря Москвина, Сергея Саканского, Павла Амнуэля, Владимира Титова, Сергея Иосича, Бориса Пьянкова, а также новых, на наш взгляд, интересных и перспективных авторов.

В следующем номере читайте новое детективное про изведение Станислава Росовецкого «Роман Hood», отрывок из которого предлагаем вашему вниманию.

«Роман» носком кроссовки нажимает красную кнопку на ротном минном пульте. Прячется за дуб. Цепляясь из всех сил ногтями, закрывает глаза и раскрывает рот. Пуля. пронизавшая только что древесину толстенного ствола, бессильно тычется в его бронежилет, вторая свистит возле уха, потом почти одновременно его накрывает грохот и бьет взрывная волна.

Опомнившись метрах в десяти от дуба, «Роман» отряхивается от узорных ярко-зеленых листьев и черных сухих веток и смотрит на «Командирские». Те не подводят и показывают, что он был в отключке секунд двадцать, не больше».

Женщина стояла к нему спиной, Розенфельд видел ее отражение в витрине, черты лица были чуть искажены, и он решил, что обознался. Замедлил шаг, но прошел мимо.

— Ариэль? — услышал он знакомый с детства голос и, обернувшись, уже не испытывал сомнений.

— Лайза… — пробормотал он.

Он не знал, что сказать еще. «Сколько лет…» Да, лет пятнадцать. Он тоща поступил в университет и уезжал из Детройта, а она еще не окончила школу, и родители требовали, чтобы дочь возвращалась домой не позже десяти. Самолет улетал в три ночи, она хотела проводить его в аэропорт, но прощаться пришлось на детской площадке, где он как-то залепил ей снежком в голову, а она огрела его веткой. Было больно.

— Сколько лет…

Она рассмеялась, разглядев — вспомнив! — его радость, удовольствие и неумение находить правильные слова в неожиданных ситуациях.

— Пятнадцать лет, три месяца и семь дней, — сказала Лайза.

— Ты считала? — поразился он.

Ей хотелось сказать: «конечно».

— Нет, назвала первое число, пришедшее в голову. Наверно, близко к истине?

— Да, — кивнул он. — Не семь дней, а семнадцать.

— Ты считал? — не очень удивилась она, зная его с детства. Ему хотелось сказать: «конечно».

— Нет. Я вспомнил тот день, а пересчитать в уме — простая арифметика.

— Ты не торопишься? — спросила она.

Он торопился — в университете его ждал профессор Лоуд, привлеченный к экспертизе по делу о разбитой китайской вазе эпохи Мин.

— Нет, конечно, — сказал он и увидел прямо перед собой вход в кафе и неоновую надпись: «Белое небо». Он был почти уверен, что еще минуту назад кафе здесь не было, появилось оно только что, специально, чтобы они могли войти, занять столик у окна, заказать по чашке «американо» и смотреть друг на друга, преодолевая неловкость первых минут разговора.

— Вообще-то я не успела позавтракать, — сказала Лайза, — и от пары булочек не отказалась бы.

Они вошли, заняли столик у окна, заказали по чашке «американо», булочки и посмотрели друг на друга, преодолевая неловкость первых минут разговора.

— Ты почти не изменилась, — банально сообщил Розенфельд и «сгладил» одну банальность другой, спросив:

— Где ты сейчас живешь? Чем занимаешься?

Лайза улыбнулась:

— Третий вопрос: замужем ли ты?

Розенфельд хотел небанально ответить, что этот вопрос его не интересует, но предпочел промолчать. Вопрос его действительно не интересовал, поскольку детство давно кончилось, Лайза больше не выглядела снежной королевой, какой представлялась ему в семь и даже в семнадцать лет, а на вопрос он мог ответить и сам: на безымянном пальце ее левой руки не было обручального кольца. Впрочем, это ничего не значило.

— Ты замужем? — спросил он.

— А как живешь ты? — Лайза расправилась с булочкой и взяла вторую. — Знаю, что окончил Йель, физик, а потом…

Она сделала многозначительную паузу.