Иван добавил к сказанному официантом, что два приятеля, офицер и чиновник, выйдя из ресторации, перешли проспект и направились к Съезжинской улице. Действительно, вслед за ними вышел высокий худосочный молодой человек в поношенном пальто с бобровым потертым воротником и направился в сторону, в которую ушли офицер и этот, с фотографической карточки. Была ли у него трость, он припомнить не смог. Но отметил, что студент ли, не студент находился в крайней степени взволнованности.
Повинуясь внутреннему чутью, которого не след было гнушаться, господин Соловьев обошел все заведения 1-го участка Московской части, но результата не достиг. В одном месте вроде бы узнали, но перепутали с другим посетителем, который приходил много раз в течение месяца, но потом перестал. Уставший, с болью в ногах, чиновник возвращался в отделение для доклада.
Штабс-капитан всегда доводил порученное дело до конца исключительно сам, поэтому в Невский переулок он направился в сопровождении двух агентов, которые только слушали да стояли за спиной. Те пять домов, что составляли переулок, Орлов проверил быстро. Дворники успели наговориться о ночном убийстве. Никто из них не признал предъявленного на фотографической карточке человека, говорили, что в домах, которые им поручены, он не проживал и ни к кому не приходил.
До Владимирского моста, который поднимался над Лиговским каналом, продолжая Кузнечный переулок, стоял только один в пять этажей доходный дом. Остальные — деревянные — представляли собой складские помещения, где купцы хранили товары.
Дворник чуть ли не вдвое сложился, приветствуя неизвестных, когда во двор, который он убирал, вошел высокий красивый офицер в форме штабс-капитана и с ним двое. Орлов опытным взглядом отметил, что повелитель метлы и лопаты не на шутку перепугался. Значит, есть от чего, мелькнуло у него в голове.
— Здравствуйте, ваше благородие!
Василий Михайлович осмотрелся.
— Мне надо с тобой поговорить без лишних глаз.
— Прошу, ваше благородие, в мою обитель.
Дворницкая оказалась небольшой, но уютной.
— Присаживайтесь, — Дворник поставил единственный стул с высокой прямой спинкой Орлову.
Василий Михайлович сел и положил саблю на колени.
— Садись, голубчик, — произнес наконец Орлов, и дворник, словно не в своей епархии, опустился на лавку. — Ты понимаешь, что сказанное здесь не должно выйти из стен твоего подвала?
— Эт мы понимаем, — закивал тот.
— Посмотри, — штабс-капитан протянул фотографическую карточку, — ты встречал этого господина?
— А как же! Это ж Сергей Иванович Левовский.
— Проживает здесь? — Волнение охватило Орлова, но виду он не подал.
— Нет, что вы, — замахал руками дворник, — он снимает здесь квартиру для девицы.
— Я должен уточнять? — строго произнес штабс-капитан.
— Сергей Иванович на втором этаже снимает квартиру для Дарьи Авдеевны Горобец, двадцати пяти лет, мещанки. Бывает два раза в неделю, один раз остается на ночь.
— Девица всегда проживала в доме?
— Никак нет, ранее на Васильевском.
— Что можешь о ней сказать?
— Дарья Авдеевна ведет себя тихо, приветлива, из квартиры выходит редко, всегда здоровается, на Рождество и Пасху подарком одаривает.
— Что ж, если я узнаю, что язык распустил, он станет на пару вершков короче. Я ясно выразился?
— Так точно, — дворник вскочил со скамьи, едва ее не перевернул.
— Что скажешь о самом господине Левовском?
— Человек состоятельный, — сказал дворник.
— Служит? Помещик? Купец? Я должен из тебя вытягивать щипцами каждое слово?
— Ей-богу, — дворник перекрестился быстрым жестом, — мне неведомо. Дарья Авдеевна наверняка знает.
— Я спрашиваю у тебя.
— Извиняюсь, но я не знаю.
— Как же так? — удивился штабс-капитан. — Тебе поручен дом, ты три года видишь господина Левовского и ничего о нем не можешь поведать? Голубчик, позволь тебе не поверить.
— Дарья Авдеевна со мною бесед не вела, а барину я только двери отворял.
— Часто приходилось отпирать Левовскому?
— Не так часто, но приходилось, в особенности когда Сергей Иванович были немного не в себе.
— В каком смысле «не в себе»?
— После излишнего возлияния.
— Понятно.
— Так где, ты говоришь, живет господин Левовский?
— Извиняюсь, не знаю.
— Возможно, не знаешь, но наверняка должен знать.
— Никак нет, не знаю.
— Тогда, голубчик, скажи, у Дарьи Авдеевны кто-нибудь по-мимо Сергея Ивановича бывал?
— Из господ никто, вот только ихняя тетушка Авдотья Архиповна иной час приезжала.
— Откуда?
— Из Коломяг.
— Авдотья Архиповна была знакома с господином Левовским?
— По поводу знакомства ничего не знаю, но бывали они в разное время.
— Про длинный язык я предупредил. — Штабс-капитан поднялся со стула.
В шестом часу, когда под окнами фонарщики зажгли лампы и начал кружиться, засыпая улицы, мелкий снег, в сыскном отделении появился Соловьев.
— Разрешите, Иван Дмитрия.
— Да-да, Иван Иваныч, проходите, — начальник сыска поднял голову от бумаг, — каковы результаты?
— Сегодняшний вояж… — начал Соловьев, но Путилин перебил:
— Присаживайтесь, находились, наверное, за день.
— Совершенно верно, пришлось немножко ноги размять, однако не зря.
— Слушаю.
