Тайные агенты из мира, где преступные деяния не считаются чем-то зазорным, а доблесть и отвага заключаются в ловкости рук, смекалке, направленной отнюдь не на благородные дела, о случившемся не могли сказать ничего — никто ничего не видел, никто ничего не знал. Это следовало бы выяснить ранее, но Путилин с самого начала дознания уверился, что петербургская «вольница» не имеет никакого отношения к смерти чиновника Левовского.
Начальник сыска протянул допросные листы Соловьеву, тот просматривал быстрее, чем штабс-капитан, читавший вдумчиво и смаковавший каждое предложение, наверное, каждое слово перекатывал языком во рту, пробовал на вкус.
— Итак, господа, могу выразить признательность Михаилу за проведенное дознание. — Путилин не лукавил, ему было вдвойне приятно, что пришедший несколько лет назад в сыскное отделение совсем юный, с намечающимся пушком над верхней губой юноша теперь превращался в опытного агента, способного делать самостоятельные шаги.
— По правде, я удивлен твоей настойчивостью, — сказал штабс-капитан, крайне редко высказывающий свое благоволение к кому-либо, невзирая на чины, — крайне любопытное решение.
Иван Иванович не присоединился, просто промолчал, считая, что и так сказано достаточно лестных слов.
— Теперь, господа, пора вернуться от успехов к грешным земным делам.
— Иван Дмитриевич, — начал докладывать надворный советник, — типографские машины были получены господином Ильиным, представленный адрес в Санкт-Петербурге оказался местом хранения. С хозяином договаривался лично Левовский. Он же заплатил сто рублей за хранение.
— Не велика цена?
— Не только она вызывает удивление, но и другое. Куда далее ушло оборудование, узнать не представилось возможным.
— Значит, мы имеем еще одно подтверждение участия Сергея Ивановича в сомнительных делах.
— Подле Левовского в день, когда увозились типографские машины, был замечен круглолицый с пышными усами.
— Ильин?
— Может быть, но пока я точно не установил.
— Значит, имеем увезенные в неизвестном направлении машины. Иван Иванович, кто грузил? На каких телегах увозили?
— Известно, что деревенские. Вот откуда…
— Ранее говорилось, что имение, купленное Ильиным, находится в Петербургском уезде. Так, Василий Михайлович? — Путилин обратился к Орлову.
— Скорее всего, — кивнул тот, — иначе отправили бы поездом, а не на простых крестьянских телегах.
— Я согласен с вами. Удалось установить, где находится имение, о котором шла речь ранее?
— Да, — штабс-капитан положил перед Путилиным бумагу, — любопытно то, что через год после поступления на службу в Экспедицию, господин Левовский приобрел имение на самом отшибе Новоладожского уезда, которое в свою очередь полгода тому продал некоему Анисимову Петру Глебовичу.
— Анисимову? Новое лицо в дознании?
— Да, новое, но пока неизвестное.
— Не может ли часом быть, что Анисимов и Ильин — один и тот же человек?
— К сожалению, не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, на этот счет нет сведений.
— Однако не лишена привлекательности такая вероятность, — покачал головой Путилин.
— А вот, — новый лист исписанной бумаги опустился перед Иваном Дмитриевичем, — адреса проживания Ильина в столице, а это — вновь объявившегося господина Анисимова.
— Фома Тимофеевич Ильин, сорок восемь лет, крестьянин, Псковская губерния, Островский уезд, второй Фома Тимофеевич, двадцать четыре года, тоже крестьянин, но уже Вологодской губернии, Грязовецкого уезда, третий тридцати одного года — мещанин из Выборга.
— Сколько же их всего? — наконец прорезался голос у Михаила, до этого сидевшего в молчании.
— Пятеро. — Взгляд Путилина пригвоздил Жукова к стулу, молодой человек даже замер от неожиданности. — Ты займешься уже названными. — Пусть после похвал Миша спустится с небес и займется рутиной нынешнего дознания. — Так на чем я остановился?
— На Выборгском, — подсказал надворный советник.
— Следующий — тридцатичетырехлетний мещанин из Новгорода и последний наш Фома Тимофеевич, получивший личное Дворянство год тому, — сорока лет, из Твери.
— Вам, Иван Иванович, предстоит проверить уроженцев Выборга и Новгорода. Соответственно вы, Василий Михайлович, займитесь последним нашим Фомой Тимофеевичем и учтите, что вам, — Путилин опять обратил взор на штабс-капитана, — скорее всего, предстоит посетить Тверь, а точнее, его Вышневоловецкий уезд, там находится дом Ильина.
— А мы? — вставил Михаил.
Повторный взгляд должен был не только пригвоздить Михаила к стулу, но и превратить в черную кучку пепла. Но все осталось по-прежнему, только щеки Жукова предательски заалели.
— Иван Дмитриевич, вы думаете, что…
— Нет, — перебил Путилин Соловьева.
Что-то Ильина и Левовского должно связывать, но что? Детские годы? Об этом стоит побеседовать с ротмистром Тороновым. Далее, если они познакомились здесь, в столице, то где? Не сидя же в ресторации за фужером вина? Таким образом, пока сыскные агенты будут заниматься Ильиными, Путилин посвятит время Торонову и, вероятно, службе господина Левовского.
