С самого утра день не заладился.
Вначале дома Путилин разбил облюбованную чашку, из которой привык пить чай. Потом поскользнулся на крыльце собственного дома. На службе встретил дежурный докладом, что в Нарвской части на пустыре недалеко от домов найден мертвый молодой мужчина, так что вместе с Иваном Ивановичем и одним из сыскных агентов пришлось сразу же направиться к месту убийства.
Ехать пришлось недолго; слава Богу, что хоть мороз не слишком беспокоил своей декабрьской суровостью.
Мужчина, довольно молодой человек, лежал на снегу в одних хлопчатых подштанниках. Путилин присел подле него, даже позабыв поприветствовать пристава, какого-то человека в партикулярном платье и присутствующих здесь же полицейских. Голова мужчины была раздроблена тяжелым предметом, толи дубинкой, толи обухом топора. Но более поразило лицо — с таким спокойным выражением, что казалось, прилег и заснул, если бы не рана повыше виска. На безымянном пальце левой руки блестело золотое кольцо с небольшим красным, как капля крови, камнем.
— Утро доброе, — приветствовал начальника сыска пристав.
— Здравствуйте, господа, здравствуйте! — ответил Путилин. — День-то какой! А здесь…
— Вы не знакомы? — пристав указал на собеседника. — Наш новый судебный следователь Петр Николаевич Николаев.
— Иван Дмитриевич Путилин, — кивнул в ответ начальник сыска.
— Наслышан, наслышан о ваших успехах, — подал голос Николаев.
— Что вы скажете об этом? — Иван Дмитриевич указал рукою на труп.
— Здесь все ясно, — показалось, что снисходительный тон Петра Николаевича обращен к начальнику сыска, — возвращался домой, на него напали, ограбили, даже верхнее платье умудрились снять.
Путилин в молчании слушал речь следователя, пытавшегося с первой минуты показать, что дело безнадежное: где же можно найти разбойников. В этой части города живет множество выброшенных на обочину людей, готовых на преступления, — А вы что скажете? — произнес Иван Дмитриевич. — Известно ли имя убитого?
— Установлено, что зовут Иваном Сидоровым, жил вон там, — пристав указал на двухэтажный длинный деревянный дом. — Вначале хотелось бы выслушать вас, Иван Дмитриевич, — полицейский осторожничал, улыбаясь в усы, и украдкой бросал взгляд на самоуверенного Николаева.
— Если позволите, мне надо дать несколько указаний моим агентам, и мы продолжим.
— Да мы подождем.
«Еще намучается пристав с новым судебным следователем, видимо, тот не имеет большого опыта в уголовных делах, а амбиций на всю полицию империи вместе взятую», — подумалось Ивану Дмитриевичу.
Путилин подозвал Соловьева и тихим голосом сказал:
— Иван Иванович, в доме, где жил Сидоров, поговорите с соседями: женат ли он был, кто жена, имелись ли у него полюбовницы, не ссорились ли они. Ну, что мне вас учить.
Соловьев кивнул в ответ и подал знак агенту следовать за ним.
— Я к вашим услугам, господа, — Путилин вновь подошел к приставу и судебному следователю. — На чем, собственно, мы остановились?
— На ваших соображениях. — Петр Николаевич крутил в руке трость с изящной ручкой.
— Хорошо, но должен сразу предупредить, что Сидорова никто не грабил.
— Как так? — судебный следователь поперхнулся от неожиданности. — Но он же голый?
— Да, он лишился одежды в другом месте, подойдем к нему. — И Путилин направился к убитому, вновь присел на корточки. Петр Николаевич достал из кармана платок и закрыл нос, словно труп пролежал в теплом месте не один день и мог источать неприятный залах. — Посмотрите, — Путилин приподнял руку убитого, — видите?
— Ну, рука, — сквозь платок слышался искаженный голос Николаева.
— Не на руку смотрите, а под нее.
— Снег.
— Вот именно, снег, а если бы он был убит здесь и раздет, то…
— Вы хотите сказать, — подхватил мысль пристав, — что по мере остывания тела убитого образовалась бы ледяная корка?
— Совершенно верно.
— Получается, что Сидорова притащили сюда уже убиенным?
— Вы не правы и по поводу ограбления, — Иван Дмитриевич указал на кольцо на пальце. — Ну кто будет с трудом снимать одежду, но оставит золотую вещь?
— Может, не снималось? — робко предположил Петр Николаевич.
На него кинул сердитый взгляд даже пристав:
— Отрезали бы.
— Какая дикость! — Было видно, что даже нахождение возле давно окоченевшего трупа доставляет большое неудобство господину Николаеву.
— Вы предполагаете, что убийцу надо искать в доме, где проживал убитый?
— Я уверен в этом.
— На чем основана ваша уверенность? — Голос следователя звучал уже не снисходительно, а с определенным интересом.
«Все-таки не потерян для проведения розысков, лоск быстро сойдет при соприкосновении с жизненными коллизиями. Будет толк», — подытожил начальник сыска.
— Тащить голого далеко никто бы не стал, тем более, как я понимаю, здесь не было следов ни конских, ни повозок.
— Да.
— Кто обнаружил?
— Кто-то из дома.
— По пустырю часто ходят?
— Нет, вот там, — пристав указал рукой в сторону, — хорошая дорога, здесь пустырь, даже протоптанной тропинки нет.
— А следы?
— Так видите, здесь ветер постоянно дует.
— Вчера ночью слегка мело, поэтому под телом снег.
Когда подошли к дому, Соловьев отозвал Путилина в сторону.
