— Не вижу препятствий к исполнению вашего желания. У вас, правда, не слишком подходящая одежда, но ничего, подберем.
После чая и непременной сигареты у камина, которая являлась своеобразным ежедневным ритуалом для хозяина, как он сказал гостям, Анисимов резко оборвал пустой рассказ на полуслове и поднялся с кресла.
— Что, господа, не передумали?
— О чем? — Орлов не понял, о чем идет речь.
— Как о чем? — Петр Глебович бросил сигарету в пламя, пожиравшее березовые поленья, в камине. — Об охоте, разумеется.
— О нет! — поднялся в свою очередь Василий Михайлович. — Мне было бы интересно.
— В лесу снега намело, там нет тропинок, по пояс в некоторых местах, — то ли предупреждал, то ли отговаривал хозяин. Невозможно было понять, какие чувства вкладывал Петр Глебович в слова, но ясно одно, что есть непременное желание избавиться от нежданных гостей. — Не пугает?
— Если выдалась такая возможность, — штабс-капитан продолжал играть роль столичного чиновника, — отчего ею не воспользоваться с великодушного разрешения хозяина, — в голосе послышались нотки лести.
— Тогда предлагаю не откладывать.
— Я готов, — Орлов всем своим видом показывал нетерпение.
— А вы?
— Я тоже, — робко произнес Михаил, ему хотелось остаться в имении, чтобы по возможности осмотреть дом и пристройки. Но хозяин был настроен решительно и не имел желания оставлять в доме никого из гостей.
— Степан принесет вам платье для охоты, надеюсь, получаса вам будет достаточно для переодевания?
— Даже с избытком, — ответил за двоих штабс-капитан.
Наверху, когда шаги Степана стихли на лестнице, Василий Михайлович по-военному быстро переоделся и прошел в комнату, предоставленную Жукову.
— Какие соображения? — без предисловий произнес он тихим голосом, подойдя к помощнику.
— Что-то хозяин пытается нас побыстрее выпроводить излома.
— Ты тоже это заметил?
— Становится очевидным, что есть повод.
— Ты тоже думаешь, что здесь что-то есть?
— Нет сомнений.
— Тогда держи ушки на макушке.
— Это как водится.
— Нам надо проверить хозяйственные постройки, окна твоей комнаты туда не выходят?
— К сожалению, нет.
— Вот именно, нас поселили так, чтобы, не дай бог, мы что-либо увидели. Ты заметил очищенную от снега дорожку туда? Парадное крыльцо так не выдраено. Жаль, — штабс-капитан ударил кулаком правой руки по ладони левой, — ночью мне так и не удалось туда попасть.
— Да, я тоже хотел выйти во двор.
— Так бы нас не стерегли, если бы не было причины скрывать от посторонних глаз тайное.
«Мысли вихрем проносились у меня в голове. То ли показалось, что я ошибся и это — простое сходство, то делалось несомненным, что вижу Ильина, который переоделся для каких-то особых целей в инженерный мундир. Я пристально всматривался в довольно тучную фигуру, идущую медленным шагом, и все больше убеждался, что это — переодетый Ильин, который вдруг исчез в подъезде большого дома. Я последовал за ним и оказался у двери, на которой крупными буквами написано: «Иван Петрович Берг».
Инженер пробыл там с четверть часа, затем вышел из дома, сел на извозчика. Я едва успел вскочить к другому. Ничего не подозревавший инженер подъехал к дому на Боровой, расплатился с извозчиком и скрылся в подъезде. Я подождал и вошел следом за ним.
— Скажите, пожалуйста, — обратился я к швейцару. — Сюда сейчас приехал инженер путей сообщения. Быть может, он остановился здесь?
— Да, Сергей Васильевич здесь проживают, а вам-то какое дело?
Иногда приходится представляться, когда тебя не узнают.
— Иван Иваныч, а я не признал, — расплылся в улыбке швейцар. — Сергей Васильевич Будовцев у нас лет пять проживают.
— Он инженер-путеец?
— Совершенно верно, на железной дороге инженером.
— Женат?
— А как же. Хозяйственная у него Марья Семеновна и трое ребятишек-погодок.
— Понятно…
— Неужели я ошибся? Но так походить! — рассказывал потом Путилину Соловьев, побывавший у дома Бернардаки и там вполне основательно сумевший рассмотреть Фому Тимофеевича.
— Бывает, — произнес Иван Дмитриевич, — главное, чтобы мы своего не упустили, каждый его шаг должен быть известен: у кого бывает, где бывает, с кем встречается, в каких местах его можно встретить. Все.
— Это непременно, Иван Дмитрии.
— Кто там за Ильиным сейчас наблюдает?
— Агенты Коврижкин и Сенников.
— Что ж, за них я спокоен. Сердце за уехавших болит, очень уж тревожно.
— Иван Дмитрии, Орлов — офицер с боевым прошлым, и смекалка у него еще та.
Приятно слышать из уст человека похвалу другому агенту.
— Да, — сказал Путилин, поддерживая в себе уверенность, что посланные справятся со всеми трудностями, — но там Миша. Он еще не так опытен.
— Недооцениваете вы, Иван Дмитрии, молодых людей, — надворный советник поднялся со стула, — Михаил нас еще удивит.
— Вашими бы устами…
Что тоже верно, все когда-то были молоды и неопытны.
Некоторые успехи в расследуемом деле видны. Взяты показания у студента Микушина, остается только, чтобы он опознал Фому Тимофеевича. А там известия от штабс-капитана.
