— Пррравильно. Обыкновенные, в этом вся соль. Не убийцы, не казнокрады, не разбойники с большой дороги, детей не едят, — котяра блеснул глазами, которые тоже за секунду сменили цвет с огненно-желтого на изумрудно-зеленый. — В то же самое время они по-своему убийцы, казнокрады, разбойники, детей и заодно друг друга едят поедом. Ну и остальное по мелочам. Да ты сам недавно о том же думал.
— Ничего такого я не думал. Если только абстрактно.
— Возможно, зато их дела и мысли вполне конкретны. Летят чисто конкретные делишки с мыслишками, как птички небесные, в копилочку к хозяину, а уж он выстраивает всех обладателей по ранжиру. До маршалов и генералов семейка твоя, понятно, не дотягивает, там особи покрупней, однако на пушечное мясо вполне сгодится.
— И что, они погибнут?
— Ты что имеешь в виду? Они, конечно, погибнут в том, последнем, бою, а пока живы, я буду их беречь, охранять, направлять. Не позволю сойти с начертанного пути. Опять стихи!
Бегемот, отправив в пасть маринованный гриб, облизал вилку. Когда успел свистнуть? Я перевел взгляд со стола на его передние лапы, теперь свисающие вдоль тела, и спросил:
— Каким же образом ты собираешься их направлять?
— Направлять — значит культивировать индивидуальные свойства, превращая их в пороки. К примеру, Жорину осторожность я обратил в трусость.
— Ты обратил?
— А то кто ж? Люблю с людишками поиграть, они, наивные, об этом и не подозревают. Думаешь, Жора действительно защищал в институте Валеру, когда того хотели исключить за спекуляцию? Он хотел, правда хотел, но в деканате сказали «пойдешь паровозом», я на ушко пошептал, и он струсил. А Валеру оставили, ограничились выговором, он же отличником был, гордостью факультета. Жора увидел, что ситуация рассосалась, и наврал другу про собственное заступничество. Взял я с той поры в лапы ниточку и стал Жорика за нее дергать, уча храбро самовыражаться за счет любовницы, сына, общей справедливости или малышей вроде тебя.
— Ах ты лиходей. Но Митя-то настоящий храбрец, его тебе не достать.
— Митю-то? В этом смысле, может, и недостать, но слабое местечко у него есть.
— Какое?
— Любовь.
— Любовь слабое местечко?
— Еще какое. Словцо замечательное, все за ним видят нечто возвышенное, но на самом деле это…
— …что?
— Страдания, ревность, предательства, убийства — любви оборотная сторона, которую любит сатана! Хр, хр, хр. Любовь эта пресловутая и Жору ко мне приведет, и Шуру, и Лелю, и… Да она почти всех привела, кого я знавал, а знавал я многих. Ладно, еще навещу, понаслаждайся покуда воспоминаниями, посамовыражайся в творчестве.
Все-таки сбрендил. С другой стороны, сижу, пишу, е-мое. Соберись, тряпка. Интересный, однако, был разговор: Жора, трусость, любовь…
Время любовницы Юли наступает тогда, когда хозяин, вместо того чтобы использовать выходные для поездки на дачу, ссылаясь или на занятость (меряет квартиру шагами и клянет Валеру), или на здоровье (жалок, глаза как у кота из мультфильма «Шрэк-2»), или на крупные неисправности в машине (настойчивые звонки в сервис, где все время занято), предлагает хозяйке отправиться общественным транспортом, а мы остаемся в Москве. Любовница компенсирует Жоре не только возрастное охлаждение между супругами, но и тайную обиду на жену, которая, сама того не желая, обрезала мужу крылья. Оставаясь один после встречи с пассией, хозяин; оправдывая себя, обвиняет хозяйку. То она отрицательно отнеслась к его выбору следовать за Валерой, а не перейти на преподавательскую работу, как ему предлагали, «а должна была поддержать и не называть теперь торгашом». То не согласилась эмигрировать с ним в неведомую заграницу и заняться там бизнесом, мотивируя свой отказ неспособностью мужа к такому роду занятий, «а должна была верить, что все получится». То ей не нравится, как он ведет себя с сыном, то вообще не нравится, как он себя ведет, виновата она в конце концов даже в том, что он так к ней привязан.
Щелк: Юля, 34 года, работает продавщицей в магазине хозяина, в лице и фигуре есть что-то от Анжелы, откуда родом, не знаю, говорит без акцента. Никогда не изгладится из моей памяти ее приход прошлым летом. Откладываем фотоаппарат, берем кинокамеру. Кот-аватар-режиссер… Круто.
Июль, Юлин день рождения, обтягивающее платье, кошачья грация:
— Ой, привет, Барсик! Хороший, хороший (чешет за ушком). Ты тоже Барсик, ха-ха, ну давай тебя тоже почешу. Ну давай поцелую. Ну подожди, может, сначала перекусим? Старушка нам оставила чего-нибудь вкусненького? (Идут на кухню.) Ой какой стол! Знаю, почему ты от нее не уходишь, я тебя такими разносолами кормить не буду.
— Мне других твоих разносолов хватает. (Не садясь за стол, разливает вино.) За тебя, конфетка!
— Спасибо, вкусное вино. Жорик, ты котик. Кстати, ты не забыл?
— Да я вроде никогда не забывал (показывает на приготовленные у вазы с фруктами деньги. В сексуальных отношениях партнеров присутствует экономическая составляющая: Юля снимает квартиру, а Жорик вносит арендную плату).
— Котик!
(Садятся, молча едят запеченную с овощами курицу, поедая друг друга глазами.)
