— Ну, хорошо, успокойся, Абдулла, — примирительно сказал Флинт, — может быть, и посмотрю, что это за особенный следователь. А сейчас послушай, что я тебе скажу. Харакири убивать не нужно. Мне хочется, чтобы он помаялся на нарах за свою подлянку, которую когда-то устроил мне. Это первое. Второе — следователя также не нужно трогать. Пусть он раскручивает твоего бывшего босса. Это нам на руку. Загремит Харакири на зону — не будет ставить нам палки в колеса. Такой вариант на пользу нашей организации.
— Как я понял, Флинт, ты меня берешь? — взбодрился Белый Абдулла. — Спасибо, босс, ты не пожалеешь о своем решении!
— Брать-то беру. Абдулла, но у меня к тебе небольшая просьба. Как я уже тебе сказал, Харакири убивать не надо, а вот его верного заместителя Дядюшку Джо замочи сегодня же и привези мне его голову в сумке. Это нужно сделать для того, чтобы в отношении тебя у меня не оставалось никаких сомнений.
Нахмурился Белый Абдулла, но ответил твердо:
— Я сделаю это, босс.
А в это время Харакири, злой как тысяча чертей, входил в трехуровневую двенадцатикомнатную квартиру Прометея, вора в законе, держателя российского воровского общака и третейского судьи в столичном уголовном мире.
Прометей, упитанный широкоплечий блондин пятидесяти семи лет, расслаблялся перед сном в теплой воде бассейна с черноокой юной красавицей Жюльен. Жюльен, демонстрируя перед великим боссом свои прекрасные формы, массировала Прометею шейные мышцы и нашептывала ему разные приятные ласкательные слова, заученно улыбаясь при этом. Улыбаться и развлекать босса было за что. Ее обеспеченному положению позавидовала бы самая красивая и высокооплачиваемая валютная проститутка Москвы. Но это, конечно, все временно. Пока ее тело интересует великого босса.
После осторожного стука в дверь в помещение бассейна вошел главный телохранитель Прометея, громила Козырь, бывший серебряный призер чемпионата Европы по каратэ в тяжелом весе. Только ему разрешался вход в столь интимное место, и то при самых неотложных обстоятельствах.
Завидев телохранителя, Прометей недовольно спросил:
— Послушай, Козырь, неужели обстоятельства настолько неотложны, что ты посмел потревожить меня?
— Извини, босс, но Харакири до того взвинчен… Просит принять…
— Принять ночью?! — повысил голос Прометей. — Ты что, не мог как следует объяснить наглецу, в какое время он меня беспокоит?
— Но, босс, у Харакири очень веские аргументы, и я подумал, что они вас заинтересуют. — И Козырь раскрыл перед боссом огромный кулачище. На его ладони засверкали пять бриллиантов чистой воды. — Харакири сказал, что эти камни он дарит мне, а для вас, босс, у него в сто раз больше. — Козырь положил бриллианты на мраморную плиту, обрамляющую бассейн, и отступил на шаг. — Как решаете, босс?
Прометей бросил алчный взгляд на бриллианты (у него была патологическая страсть не только к красивым девушкам, но и к драгоценным камням, о чем знал Харакири) и жестом велел Жюльен уйти. Жюльен неторопливо вышла из воды и, не забывая, что мужчины смотрят на нее и что она товар, а товар надо уметь показать, постаралась как можно грациознее удалиться в спальню, поглаживая на ходу высокие груди и кругленькие бедра. Проводив девушку сальным взглядом, Прометей слегка вздохнул и посмотрел на Козыря.
— Что ж, надо согласиться, что у этого наглеца Харакири действительно веские аргументы. Хорошо, впусти его.
Харакири, прерывисто дыша, вошел в помещение бассейна, единственный глаз его метал молнии. Понимая, что вошел не туда, где можно давать волю своим чувствам, он усилием воли подавил в себе кипящий гнев и натянуто улыбнулся.
— Прошу извинить меня за столь поздний визит, Спартак Леонидович (руководителям банд надлежало называть Прометея по имени и отчеству). — Харакири быстро подошел к вылезшему из воды великому боссу и помог ему облачиться в мягкий халат. — Но у меня такая обида на общего нашего знакомого, что я не смог выдержать, прошу еще раз извинить, Спартак Леонидович.
— Да будет извиняться, — махнул лениво рукой Прометей, — все мы свои. — Он подошел к холодильнику, вынул две жестяные банки запотевшего пива и одну протянул гостю. — Садись, выпей превосходного немецкого пивка, успокойся, а потом поведаешь о своей обиде. Ты же знаешь, что от меня никто не уходит с обидой. Я хочу, чтобы все жили в мире. Ты можешь назвать мне хоть один случай, чтобы кто-то не был доволен моим решением?
— Знаю, что ты справедлив, Спартак Леонидович, — учтиво ответил Харакири, — потому и пришел к тебе.
Они сели в глубокие кожаные кресла, стоявшие возле обитой дубовыми рейками стены бассейна, и стали неторопливо потягивать пиво. Харакири знал, что теперь надо молчать до тех пор, пока великий босс сам не спросит. Прометей любил с просителем, говоря шахматным языком, партию играть белыми.
— Не верится, чтобы такого орла, как ты, кто-нибудь мог обидеть, — прервал паузу Прометей, наслаждаясь пивом. — Кто ж посмел?
