Прибывших из столицы агентов уголовного розыска встречал помощник начальника местной полиции, уроженец города Раквере. Господин невысокого роста, лет тридцати, с румяным лицом и с почти отсутствующими бровями над карими глазами. Волосы, редкие на висках, были причесаны с большим старанием и говорили, что новоиспеченный полицейский чин привык к аккуратности и порядку.
— Здравствуйте, господа. — Встречающий говорил без акцента, поздоровался с каждым за руку и только потом представился: — Помощник начальника уездной полиции Юри Ян Кеёрна, но для простоты можете меня звать Юрием Ивановичем.
Аркадий Аркадьевич назвал себя первым:
— Начальник петроградского уголовного розыска Кирпичников, можно просто Аркадий Аркадьевич.
— Сергей Павлович Громов, начальник первой петроградской бригады уголовного розыска.
— Сальков Георгий Иванович, эксперт.
— Вербицкий Дмитрий Львович, доктор.
— Иванцов Евгений, — представился самый молодой из приехавших, и щеки его заалели, — можно без отчества, просто агент.
— Так что у вас, любезный Юрий Иванович, произошло?
— Господа, может быть, с дороги стоит вначале позавтракать, и уже после направимся в наше учреждение, где ознакомитесь с собранными показаниями и найденными уликами? — толи вопрос прозвучал, толи утверждение.
— Пока мы не начали дознание, командуете вы, — Кирпичников сразу же обозначил некие границы, за которые заступать не позволит никому — ни местному начальству, ни эстонскому министру внутренних дел, ни даже президенту.
Завтрак был по столичным меркам более чем скромным: чай, кофе, кисель из овсяных хлопьев, паштет из печени, кровяные колбаски, сельдь со сметаной и ароматный теплый хлеб. Но самой большой неожиданностью стало присутствие местного начальника полиции, довольно молодого человека — Кирпичников определил, что лет тридцати, — в форменном кителе с полковничьими погонами и несколькими орденами на груди.
Поприветствовал на русском языке с явным акцентом и улыбкой на, как показалось, застенчивом лице.
— Надеюсь, ваша помощь окажется бесценной в поимке столь кровожадного преступника и наше сотрудничество не прекратится с завершением дела.
— Я тоже на это надеюсь, — сказал Аркадий Аркадьевич, пожимая руку начальнику тапской полиции. — Но скажите, почему вы не вызвали следователей по особо важным делам из столицы, а пригласили нас, простых дознавателей?
— Нашему начальству показалось, что вы более компетентны.
Материалов собрали немного: с десяток опросов живущих поблизости от мызы, где убили семью, протокол осмотра места преступления и очень много фотографических карточек. Специалист, отвечающий за эту область, постарался на славу.
— Неужели на месте преступления не снимались отпечатки пальцев? — поинтересовался Сальков.
— К сожалению, мы не имеем достаточно опыта…
— Юрий Иванович, — перебил досадливо эстонца эксперт, — это азы нашей службы, и их должен знать любой работающий в нашей области ученик, я уж не говорю о специалисте.
— Увы, — только и ответил на сетования Георгия Ивановича Кеёрна.
— Юрий Иванович, когда мы сможем выехать на хутор? — нарушил досадную паузу Кирпичников.
— Мызу?
— Что «мызу»? — не понял последнего слова Аркадий Аркадьевич.
— У нас так хутора называются.
— Ясно.
— О выезде сейчас распоряжусь.
— Кстати, — Кирпичников начал протирать очки, — не все граждане вашей страны знают русский язык. Кто будет в таких случаях нашим переводчиком?
— Я, — ответил эстонец.
— Но ведь мы можем быть в разных местах, поэтому одного переводчика нам будет недостаточно.
— Не волнуйтесь, — хотя голос Юри Яна звучал вполне дружелюбно, но в глазах чувствовалось раздражение, — без переводчиков вы не останетесь.
Шестиместный автомобиль, приданный петроградским работникам уголовного розыска, отъехал от уездного полицейского учреждения ровно в полдень.
— Ехать всего двенадцать километров, но дороги в нынешнее время не слишком хороши, поэтому будем двигаться медленно, чтобы… — видно было, что помощнику начальника полиции не слишком удобно об этом говорить, — не застрять.
Четыре года тому назад избранный президент обещал, что все изменится к лучшему, местные власти займутся благоустройством городов, поселений и в первую очередь дорог, чтобы можно было попасть в любой, даже самый отдаленный уголок страны, не съезжая с хорошей дороги ни зимой, ни летом.
— Дороги и дураки — самая большая беда нашего государства, Юрий Иванович. Об этом уже сказал один из наших писателей, так что мы люди привычные ко всему, — подбодрил Кеёрну Кирпичников. — Вы лучше нам поведайте о том, что не указано в этих бумагах, — Аркадий Аркадьевич постучал ладонью по тощему боку портфеля, в котором лежали собранные материалы.
— Для начала могу сказать, что вам отведены комнаты в одном из домов деревни Кохала. Нам показалось, что ездить из города нецелесообразно, — Юрий Иванович споткнулся на последнем слове.
— Хорошо.
— Вы правы, Аркадий Аркадьевич, живое слово иной раз несет больше смысла, нежели написанное. Так вот, на мызе я появился из города в первых рядах и могу рассказать о собственных впечатлениях.
— Хорошо, мы слушаем.
