Поскольку фраза не содержала вопроса, Айзек промолчал.
— Почему ты принял это решение?
— Потому что среди кодовых слов в докладе содержались «умение пользоваться оружием» и «соответствие группы крови основным данным». Следовательно, необходимо было проверить, умел ли обвиняемый пользоваться оружием, в частности приобщенным к делу пистолетом, и соответствовала ли группа крови, обнаруженной на шее жертвы, группе крови обвиняемого.
— Оба эти обстоятельства, — заметил Энди, — содержались и в основном документе, незачем было обращаться к биографическому блоку данных. Не так ли?
— Да. Нет. Да — сведения содержались в основном документе. Нет — биографический блок содержит детали, которые могли быть не учтены в основном документе.
— То есть основной документ был неполон, и потому ты обратился к банку биографических данных?
— Документ был подписан главным экспертом Варди. Неполноту я обнаружил в процессе доклада в судебном заседании.
— Сколько времени тебе понадобилось для принятия решения о расширенном поиске?
— Ноль целых, ноль ноль ноль ноль один семь секунды.
— Сколько? — переспросил судья, и Энди, недовольный тем, что пришлось отвлечься, пробурчал, пренебрегая полагающимся в таком случае обращением:
— Примерно две стотысячных доли секунды. Пожалуйста, не мешайте!
— Гхм… — произнес судья слово, которое никто не расслышал.
— Сколько времени тебе понадобилось для получения полной биографической информации из всех банков данных, к которым ты имел доступ или получил доступ в процессе расширенного поиска?
— Одна и семьдесят восемь сотых секунды.
— То есть ты еще не закончил произносить первую фразу экспертного заключения, подписанного доктором Варди, как уже обладал всей полнотой информации, необходимой для анализа личности обвиняемого.
В этой фразе тоже не содержалось вопроса, Айзек промолчал, но судье показалось, что кто-то невидимый, наполнявший пространство над первыми рядами, кивнул и растянул невидимые губы в улыбке. На память пришел, естественно, Чеширский кот, и судья тряхнул головой, отгоняя ненужное видение и бессмысленную ассоциацию.
— Именно тогда ты решил ассоциировать биографические данные с психологическим портретом обвиняемого?
— Да. Это предусмотрено алгоритмом принятия решений в нестандартных ситуациях.
— Конечно, конечно, — быстро произнес Энди, будто извинялся. — И именно тогда ты стал изучать психологию личности?
— Да, — коротко отозвался Айзек, и судье показалось, что невидимое существо пожало невидимыми плечами.
— Список использованной литературы со ссылками приложен к полному отчету? Сколько там пунктов?
— Да. — Раздражение в голосе Айзека прозвучало так очевидно, что судья с неудовольствием посмотрел на Энди. Тот, впрочем, не обращал на судью внимания и недовольства его не заметил. — Тринадцать тысяч двести семнадцать единиц, из которых две тысячи триста двадцать монографий из Библиотеки Конгресса и еще семи библиотек, входящих во Всемирный библиотечный каталог. Кроме того, пять тысяч…
— Пропусти, — бросил Энди, и Айзек споткнулся на полуслове.
— Ваша честь, — обратился Энди к судье. — Это была первая серия вопросов. Я хотел показать высокому суду, что для создания новой аксиоматики психологической науки Айзеку понадобилось время, в течение которого он произносил первую фразу экспертного заключения.
— То есть, — недоверчиво произнес судья, — до того он в этом не разбирался…
— Нет, ваша честь, поскольку не был обучен, но нужные алгоритмы…
— Пропустим, — буркнул судья, невольно подражая голосу Энди.
— Хорошо, ваша честь.
Энди церемонно поклонился, вызвав легкую улыбку на лице судьи, все больше воспринимавшего происходившее как удивительную интеллектуальную игру, соревнование между человеком и искусственным интеллектом. Правда, судья не совсем понимал, в чем соревнование заключалось, и совсем не понимал, чем может закончиться, но предложенный Энди и принятый Айзеком темп придал допросу исчезнувшую было динамику.
— Айзек, — продолжил Энди, — заключение о том, что Долгов ни при каких обстоятельствах не мог убить Швайца, основано только на световом психологическом конусе обвиняемого или ты привлек другие факты и предположения?
— Вывод основан на изучении светового конуса. — Ответ оказался неожиданно кратким, и судье в голосе Варди послышалась обида. Мол, говорил уже, зачем спрашивать второй раз?
— Хорошо, — принял ответ Энди. — Как я понимаю, мировую линию Долгова в этой психологической проекции ты проводил, начав ее в прошлом, через точку настоящего и продолжил в будущее?
— Да.
— С какой координаты по оси времени ты начал отсчет мировой линии?
— С момента рождения обвиняемого, двадцать третьего мая две тысячи девятого года.
— Прекрасно. Точка настоящего — к какому моменту времени ты ее привязал?
— Точка настоящего переменна — настоящее привязано к моменту времени, которое показывают часы.
— Часы компьютера? — уточнил Энди.
— Да, — подтвердил Айзек. — Синхронизованные по мировому времени с точностью одна тысячная секунды.
