— Это ничего не значит. Если я «чужой», мне незачем открываться вам. А вы себя рассекретили.
— Не скажу, что вы меня успокоили, Анна, — вздохнул я, отметив справедливость ее слов.
— Значит, о вашей миссии знаю только я? — спросила Анна. Я кивнул, и она шлепнула меня по макушке, чтобы я не шевелился. — Получается, что капитан тоже догадывается об этом. Почему бы вам не открыться ему?
— Это уже будет слишком, — фыркнул я. — Достаточно того, что я открылся вам. А капитан… Он болван. Он не владеет ситуацией.
— Почему вы так думаете? — Анна звякала какими-то медицинскими инструментами. Запахло спиртом.
— Я успел провести небольшое расследование и выяснил, что все члены экипажа путаются насчет времени, которое они провели на борту станции. Правда, за эталон мне пришлось принять показания Айрона: он сообщил мне очень точные сведения. Если, конечно, они на самом деле верны. Но начал я с вас. Вы предположили, что месяц…
Анна перестала возиться с моим ухом, обошла кресло и встала передо мной. На ее лице отразилась тревога.
— А на самом деле? — прошептала она.
Я ободряюще улыбнулся:
— Вы оказались почти точны. По Тунь считает, что «осень долго». Капитан был солидарен с вами. Инопланетянин Хаэрпу подтверждает мнение китайца, но точное время не назвал никто. Сильнее всего, как следует из показаний Айрона, заблуждается капитан: если андроид считает, что он на станции один год и почти десять месяцев, то капитан появился еще до него.
— Что?! — Анна опустила руки, в которых держала пинцет и какой-то зажим с ваткой. — Не может быть!
— Не волнуйтесь. Еще неизвестно, где здесь истина и кто на самом деле ошибается.
— Боже мой! — пробормотала Анна. — Я думала, что все мы прибыли сюда в одно время… Мне и в голову не приходило, что может быть по-другому!
— Вы помните, как это произошло?
— Нет… — Она задумчиво посмотрела куда-то под кушетку. — Этого момента я не помню. — Она снова перевела взгляд на меня. — Какой кошмар!
— Это ли кошмар? — усмехнулся я. — Я вообще ничего не помню.
— Именно поэтому вы написали записку самому себе, — сказала Анна и вернулась к обработке моей раны. — Ну хорошо. А что еще удалось вам выяснить?
— Больше ничего, — покрутил я головой и снова получил по макушке. — Однако случилось нечто, что некоторым образом подтверждает наличие на борту недоброжелателя: Айрон при моем повторном к нему обращении потерял дар речи. Но, по сути, успел сказать самое важное еще во время первого допроса.
Анна закончила возиться с моей раной, бросила Инструменты в лоток на столике и принялась мыть руки.
— Значит, среди нас есть «чужой», но мы не знаем, кто он? — спросила она, вытирая руки.
— При этом Айрон назвал всех, кто находится на борту. Включая себя и попугая. А еще поведал, что до начала аварии здесь были другие люди.
— Люди? Кто? — Анна села напротив меня на кушетку.
— Он не смог сказать. Мне показалось, это были ваши предшественники. А вы их сменили. Лучше скажите, в чем заключается ваша миссия?
— Мы изучаем Ариадну перед ее заселением.
— Ага. А на Ариадне есть разумные обитатели?
— Точно это неизвестно. Именно поэтому мы здесь.
— Ну что же, — я развел руками, — тогда действия нашего «чужого» становятся ясны. Он один из аборигенов планеты Ариадна и пытается помешать вторжению инопланетных захватчиков — нас с вами. И для начала, насколько смог, повредил память членов экипажа и заодно устроил аварию.
— Но как он смог сюда проникнуть?
— Кто-то уже высаживался на планете? — ответил я вопросом на вопрос.
— Кажется, нет. — Анна выглядела обескураженной. — Но толком не знаю.
— Возможно, это не входит в вашу компетенцию, — постарался я успокоить ее, однако, какой тут, к черту, мог быть покой?
— В нашу компетенцию это не входит, и потому в нашу жизнь вошел «чужой», — покачала головой Анна.
— Так или иначе, нам нужно выяснить, кто он такой, этот «чужой», — сказал я. — И как ни крути, мы с вами, Анна, теперь в одной лодке.
— Похоже, мы теперь все в одной лодке. — Она посмотрела на меня совершенно серьезно и добавила: — Вместе с «чужим».
— Вы не знаете, откуда у капитана этот дурацкий попугай? — поинтересовался я. — Может быть, он переносчик какой-нибудь инопланетной инфекции, приводящей к потере памяти?
— Капитан ничего о попугае не говорил, — растерянно покачала головой Анна, и у меня сжалось сердце от ее вида. Зря я все это вывалил на нее. Бедная девочка!
Я пересел на край кресла и накрыл ее руку, лежащую на колене, своей.
— Простите, Анна.
— За что? — удивилась она.
— За то, что втравил вас в это.
Она положила другую руку поверх моей.
— Вы пришли сюда, чтобы спасти экипаж. Значит, и меня тоже. Возможно, вы рискуете жизнью. Скорее всего, рискуете жизнью… — Она замешкалась на секунду. — Я рада, что вы здесь, Виктор.
Она улыбнулась, и у меня отлегло от сердца. А потом она высвободила свои руки, и тогда я решил действовать.
— Мне пора навестить капитана, — сказал я и поднялся.
Капитан, увенчанный попугаем, сидел в своем кресле за столом и хмуро смотрел на меня из-под бровей.
— Что вам надо? — спросил он.
— Скажите, вы прибыли на станцию как сменный экипаж?
