- Так это я перед девчонками, чтобы ты нос не задирал слишком, - тихонько рассмеялась женщина.
- Ну спасибо, - фыркнул Кирилл. - Кстати, когда ты Геру мучить уже перестанешь?
- Уже, - женщина потрепала сына по голове. - Уже перестала, сегодня последний раз.
- И что?
- Что, - Ирина пожала плечами. - Да здорова, здорова твоя любимая, здорова на все сто. Даже не знаю, что и сказать.
- Это хорошо, - Кирилл улыбнулся и как в детстве растянулся на скамейке, положив голову на колени матери и спросил.- Мам, а Гера тебе нравиться?
- Ну, - женщина ласково улыбнулась. - Она очень хорошая девушка и станет очень хорошей женой. К тому же она влюблена в тебя по самую макушку.
- Я, похоже, тоже, - сказал Кир.
Не заметили, как пролетел июнь и к закату уже стал клониться июль. Кир с какой-то грустью отсчитывал оставшиеся до отлета дни. Порой казалось, что таймер времени неукротимо отсчитывает последние часы безмятежного счастья, и Кирилл старался не упускать это время. Они с Герой точно сошли сума от своей нахлынувшей любви, стараясь быть постоянно вместе. Гера даже стала ходить с ним на тренировки и, неожиданно для самой себя, вполне серьезно увлеклась "униксом".
Но главное начиналось ночью, они точно голодные накидывались друг на друга, сжимая друг дружку в страстных объятиях и пытаясь утолить пылающий внутри огонь. Огонь, - тот огонь, что живет во всех людях с начала веков, тот огонь, что порою сжигает нас, а иногда и возрождает из пепла подобно легендарному фениксу. Этот огонь нельзя погасить, ибо, даже если ты посчитаешь его погасшим, - превратившимся в угли, ты ошибешься. В любой момент, от легкой искорки надежды, от случайного взгляда или слова, от невинного взмаха длинных ресниц, он может вспыхнуть снова. И тогда он вырвется, - вырвется на волю, сокрушая все преграды, руша все вокруг в своем неугомонном победном танце, дробя сердца на мириады мелких осколков, чтобы потом объединить их в одно целое. В то одно, что будет биться в такт движению тел, сплетению рук и мерцанию глаз и нет ему преграды, ибо имя ему - ЛЮБОВЬ.
Гера проснулась от разряда молний сверкавших за окном. Гроза проходила где-то стороной, и раскаты грома доносились как далекая канонада. Девушка осторожно выскользнула из-под одеяла и, потянувшись точно сытая кошка, открыла балконную дверь, подставляя обнаженное тело освежающему ветерку, тут же ворвавшемуся в комнату. Спящий Кирилл что-то буркнул во сне и, поежившись, натянул на себя одеяло. Гера, покосившись на него, счастливо улыбнулась. Сказать, что она была счастлива, значило не сказать ни чего. Ее душа и тело пели, - пели от несказанного счастья. А еще она хотела ребенка, - хотела это маленькое продолжение своего счастья, но, увы, пока это было ей не дано и это пожалуй единственное, что расстраивало девушку. Но она знала, что тот день придет и тогда счастье до конца поглотит ее, она тихонько рассмеялась. Ветерок приятно холодил разгоряченное тело и Гера, выйдя на балкон, раскинула руки в стороны, подставляя себя его объятиям. Счастье.
"Глайдер" академии медленно опустился на посадочную площадку. Кирилл помог Гере загрузить внутрь ее разросшийся багаж и обернулся, чтобы позвать Антона, прощающегося с Лиа. Это лето преподнесло им еще один сюрприз, на который Кирилл пока даже не знал, как и реагировать. Лиа неожиданно сошлась с Антоном, причем, судя по их поведению, все было довольно серьезно. По крайней мере, с Киром она простилась вполне спокойно, правда все же чмокнув в губы напоследок, а вот прощание с Антоном затянулось, и слезы из глаз девушки текли градом. Кирилл усмехнулся, на мгновение вспомнив, что почувствовал острый приступ ревности когда понял, что отношения Лиа и Антона из дружеских перешли несколько в другую плоскость. Правда Гера с Ириной быстро привели его в чувство.
Наконец Антон оторвал от себя девушку и, получив в щеку прощальный поцелуй от Ирины, бегом кинулся к "глайдеру". Кирилл посмотрел на стоящих мать с сестрой и вскинув руку в прощальном жесте, нырнул внутрь машины. Земля стала стремительно отдаляться, а Кир все не мог оторвать взгляда от двух одиноких фигур, пока не почувствовал на плече голову Геры. Он повернулся и счастливо улыбнулся девушке.
Это лето было их летом - летом их счастья.
Ирина смотрела на стоящего у "глайдера" сына и думала, что тот все больше становится похож на своего отца. Она знала, что на воротниках этой формы скоро засеребрятся кубики знаков различия, а руки ее сына лягут на сенсоры управления настоящих боевых машин. И почему-то комок подступал к горлу, а предательские слезы рвались из глаз. На миг перед глазами возник образ Олега. Ее муж стоял в центральной рубке в полной парадной форме и с нежностью смотрел на нее, а на его воротнике сияли три капитанские галочки.
- Вот наш сын и вырос, Олежка, - пошептала она, прижимая рыдающую Лиа к своей груди. - Вот и вырос...
Она машинально гладила по голове плачущую девушку и молча, смотрела в след улетающему "глайдеру", который уносил ее единственного сына, так неожиданно для нее превратившегося из мальчика в мужчину.
