Не прошло и пары мгновений как исчез гул, перестала дрожать земля. Разлепив веки я увидел темноту. Протянул руку в сторону лестницы и нащупал пустоту. И меня это испугало.
Сердце стиснули шипы.
Нервы импульсом забили по конечностям.
Сдерживая панику, не давал худшей мысли вырваться из подсознания в авангард размышлений.
Сызнова закрыв глаза, почувствовал лёгкое снятие напряжения. Через минуту мне было гораздо спокойнее.
Приструнив бурю эмоций панической атаки поднялся на ноги и на ощупь достал файер.
Свет синего пламени ударил по века. Вмиг пропала тревога.
Открыв глаза, предоставил радужке и зрачкам насладиться отраженным на сетчатку светом.
Но отражать нечего.
Меня окружал глубокий мрак непроницаемо чёрной тьмы бездны.
Я предполагал, что именно так всё может закончиться. Поэтому, каждую ночь, перед сном, молился Господу Богу о том чтобы такая учесть меня миновала.
Но, похоже даже Бог не властен на этой проклятой земле. Ибо судьба, вооружившись метапреобразованием Временной тюрьмы, самым коварным детищем Мелисы, всё же настигла меня.
(Произошедшее далее, заставило меня усомниться в моём психическом здоровье.)
* * *
Ожидая своей кончины закурил сигарету. Файер уже погас, да и к чему мне он? А для сигареты мне хватит и зажигалки.
Сижу. Курю. Думаю о количестве воздуха в этом, почти не изученном, Образе. Повезет, не повезет? Умру или выживу?
Во время затяжки, тлеющий табак извергался шумом палящего костра. А сустав на руке скрипел как колесо старой телеги. Было слышно даже собственное сердцебиение.
— Ральф, это ты? — прозвучал сбоку очень знакомый голос.
«Ну вот, начались звуковые галлюцинации» — подумал я.
— Дрыщ? Макс?! — сказал с недоверием, боясь, что и в правду сошел с ума.
Только два человека знали это шутливое прозвище, ими были Дрыщ и Мамонт; Максим и Василий.
— Да, чёрт тебя подери, кто-же еще?! Мы что угодили в какой-то образ? Мамонт с тобой?
Впопыхах я зажег второй файер…
… И увидел Макса, таким же как и в тот роковой вечер 2008 года, за минуту до его гибели.
— Хренью не страдай, убери! — заворчал он зажмурив глаза.
—. ., — от шока я забыл как разговаривать, беззвучно хлопая губами как рыба.
Глава одиннадцатая
