В избушке было тесно. Рабочие сидели прямо на полу (стол оказался мал, да и сидеть было не на чем), уплетали жаренную на рожнах рыбу, запивая ее чаем из почерневшего от времени чайника. Ели с аппетитом, похваливая кулинарные способности старого якута. Над глинобитной печкой сочилась паром мокрая обувь. Тепло, уютно казалось в избушке после ночевок под открытым небом.
Мефодий Трофимович, наливая четвертую кружку чая, обратился к хозяину:
— Спасибо за привет, дедушка! А мы ведь к амаке в гости наладились. Уж он-то, поди, не догадался бы нас хлебом-солью встретить. Давно тут живешь?
— Э-э, давно, — безучастно отозвался старик.
— Что же ты место такое неподходящее выбрал, болота кругом?
— В болотах дичи мною.
— Много и вся твоя. Верно? — поддакнул кто-го из рабочих. Все засмеялись.
— Выходит, ты, дедушка, вроде как хозяин здешних болот?
Едва заметная тень пробежала по лицу старика.
— Какой я хозяин? Ты пришел — тоже хозяин.
Семенов и Великанов сели к столу рядом со стариком.
— Давайте познакомимся, — сказал, протянув руку, Федул Николаевич. — Начальник экспедиции Семенов. А это ученый человек, академик Великанов.
— Павлов моя фамилия, — отозвался старик.
У Великанова дрогнуло лицо.
— Как вы сказали? Павлов?
— Так, начальник.
— А имя-отчество?
— Алексей Павлович.
— Жили на Большой Ботуобии?
— Жил.
— Батюшки, вот так встреча! Дорогой вы мой, вот не ожидал, не ожидал…
Они обнялись.
Старый академик почувствовал на глазах слезы, в горле першило. Далекой молодостью пахнуло на него. Весна 1910 года… Дорога на Мурбай… Каюр Дороппун… медвежье мясо… обширный двор старшины… путешествие на Чону…
— Дорогой вы мой… Живы! Я вот тоже еще попираю землю… Сколько лет прошло, боже мой!.. Как я вам рад!..
Павлов улыбался, большим пальцем вытирал уголки глаз.
— Я тоже рад, Владимир Иванович. Ты теперь большой начальник, во старая дружба, говорят, не ржавеет.
— Именно, именно, дорогой друг. Но как же я вас сразу не узнал?!
— Да ведь сколько годов прошло… Я тоже вот сплоховал.
Они стояли обнявшись, два старика, одни в новенькой телогрейке и огромных, похожих на ботфорты болотных сапогах, другой в синей ситцевой рубахе и мешковатых лосевых штанах. Окружившие их плотным кольцом рабочие улыбались задумчиво, словно каждый вспоминал свое.
На миг наступила тишина, и все услышали стон.
— Пришел в себя, — сказал фельдшер.
Владимир Иванович подошел к больному.
Александр увидел его, приподнялся, намереваясь встать, но тут же уронил голову на подушку. Лицо его пылало, дышал он учащенно, с хрипом. Разжал слипшиеся губы, слабо улыбнулся, сказал:
— Всю войну прошел, в болотах сутками лежал, через Днепр в ноябре переправлялся — сухого места не осталось. И даже насморка не подхватил. А тут… Черт знает что… — проговорил он, слаб» улыбнувшись.
Великанов положил руку ему на лоб.
— Лежите спокойно. Все будет хорошо.
— Как же теперь без меня?
— Об этом, товарищ Васильев, не беспокойтесь.
Через четверть часа Великанов, Семенов и Павлов уединились в тесном чуланчике, видимо служившем хозяину кладовой.
— У нас к вам, Алексей Павлович, важное дело, — начал Великанов. — Во-первых, хорошо ли вы знаете верховья Мархи?
— Как не звать! Тут что ни тропка, то я проложил. Кто лучше меня знает?
«Старик для экспедиции — находка, если, конечно, не хвастает», — подумал Семенов, а вслух сказал:
— Трудно все-то знать, одних речек да ручейков, поди-ка, больше сотни.
Старик усмехнулся снисходительно, как человек, услышавший лепет ребенка, и, не сходя с места, пошел перечислять ему все притоки, ущелья, сопки, пороги и водопады в радиусе пятидесяти-шестидесяти километров.
— Здорово! — восхищенно заулыбался Семенов. — Да ты, дорогой товарищ, просто ходячая географическая карга. Тогда вот что. У вас случилось несчастье. Видел больного парня? Это ваш проводник. Не мог бы ты, Алексей Павлович, поработать вместо него? Хороший оклад положим, обмундирование, питание. А?
— Я полностью присоединяюсь к просьбе Федула Николаевича, — сказал Великанов.
У старика под седыми бровями хитровато и умно блеснули узенькие щелочки глаз.
— Нанимаете, а, однако, не говорите, зачем в тайгу пришли.
Федул Николаевич насупился, любопытство старика ему не понравилось.
Павлов живо повернулся к Великанову.
— Опять за алмазами? А? Владимир Иванович?
Великанов никогда не был дипломатом, не умел уходить от прямо поставленных вопросов. Да и к чему, собственно, скрывать в данном случае?
— Да.
Старик опустил глаза, помолчал, потом сказал:
— Ну, что же… работать у вас буду. Когда вести?
Великанов смущенно погладил бороду.
— Алексей Павлович, мы вам вынуждены будем доверить государственную тайну. У нас сейчас нет возможности обставить это дело необходимыми формальностями, но вы дадите обязательство не разглашать ее. Понятно?
Павлов утвердительно кивнул.
— Прекрасно. Вы умеете читать карту?
Павлов опять кивнул. Лицо его оставалось равнодушным, и весь он, сидящий прямо и неподвижно, напоминал сейчас деревянного идола.
— Федул Николаевич, покажите карту.
