Отшвырнув кесу, я вскочил и вмазал мерзавцу по уху: к этому времени действие сонных чар сошло на нет, а от пинков последние остатки оцепенения с меня слетели. Мой противник тоже умел двигаться быстро и ударил под дых, а я ему — в челюсть, но тут меня снова скрутили и оттащили от него. Кинжал Ярансы надрезал кожу, я замер.
— Благородный дурак… — прошипел придворный, ощупывая сквозь маску левую сторону лица. — Что тебе известно об этом Кирсане с Магарана?
— Ни черта не известно.
Он опять принялся шариться в моих мыслях, и это было намного противней, чем процедура обычного обыска. Я весь покрылся липким потом. Наконец это прекратилось.
— Ничего такого, что искупило бы твою глупость…
Он сделал короткий жест по направлению к двери.
Лайя адресовала ему вопросительный взгляд, указав легким кивком на меня. Я понял, что сейчас мне вынесут и тут же приведут в исполнение смертный приговор. Этот человек безмолвно смотрел сквозь прорези серой маски, и я почти физически ощущал его раздражение. Наконец он с досадой бросил на сескаде:
— Ладно, оставьте его.
И они ушли — так же, как появились, почти беззвучно.
В течение некоторого времени я сидел на полу. Потом встал, спустился, пошатываясь, на первый этаж, миновал полутемный коридор с дверями по обе стороны и ввалился в ярко освещенную кухню.
Вернувшийся из мастерской Петр ужинал, Ева чистила сковороду. Не сказав им ни слова — не было сил — я подошел к буфету, вытащил бутылку фруктового бренди (Ева использует его для пропитки коржей), отвинтил пробку и приложился к горлышку. Выпил до половины, рухнул на покачнувшийся табурет.
— Господи, Петр, он запил! — донесся до меня расстроенный Евин шепот. — Говорят же, что все следопыты рано или поздно спиваются…
В дверном проеме маленьким хмурым привидением возникла Сандра в длинной, до пят, ночной рубашке в цветочек. Она сонно моргала.
— Не бери с меня пример, — посоветовал я заплетающимся языком.
— У тебя шея в крови, — она первая заметила то, на что взрослые не обратили внимания.
— Случайно порезался.
Почему меня оставили в живых? Станут ли они следить за мной, чтобы через меня выйти на Дэниса?
Кирсан вызывает у меня доверие, и я не сомневаюсь, что все будет в порядке. Если б сомневался, не обратился бы к нему за помощью.
Вызвали к Бурхарду.
— Пойдешь в рейс на Сансельбу. Западное направление — самое легкое, там уже сейчас можно проехать. Заодно освоишь новый маршрут. Хватит тебе в городе маяться, — он доверительно понизил голос. — Насчет тебя пришло вчера письмо из дворцовой Канцелярии.
— Жалоба?
— Да не сказать, что жалоба. Написали, чтобы за тобой получше присматривали, а то, мол, нецивилизованный ты очень… Что опять натворил?
— Это не я натворил, а они.
Я рассказал о втором инциденте и заключил:
— В общем, мне наставили синяков, но ребра целы, и я этого типа, который командовал кесу, тоже два раза достал — в челюсть и по уху.
Бурхард задал несколько уточняющих вопросов, а потом сокрушенно вздохнул:
— Болван ты, Залман. Нецивилизованный…
— Это он болван и мерзавец! Меня избили в моем же собственном доме, это подсудное дело.
— Залман, кесу, если ты до сих пор этого не знаешь, подчиняются только одному человеку. Те люди, которые ходят с ними в патрулях, не командиры, а вроде консультантов. Командовать кесу могут другие кесу, и еще один-единственный человек, власть которого они признают. Понял? Только один человек может им приказывать!
До меня начало доходить.
— То есть, вы хотите сказать, это я Властителю по уху съездил?
Бурхард скорбно кивнул, глядя на меня из-под полуприкрытых толстых век.
— Ну, какой же ты после этого цивилизованный?
Я заметил, что сводить счеты с Дэнисом из-за фокусов Эфры — тоже нецивилизованно. Тем более что Властитель, допросив меня, мог убедиться в его невиновности, и все равно хочет его разыскать, чтобы учинить расправу и досадить обнаглевшей Весенней Королеве.
У Бурхарда заскоки Мерсмона вызвали сочувствие, и он битый час стращал меня тем, как нашим ребятам, пока те в рейсах, изменяют жены, и сколько на почве ревности преступлений, и сколько из-за этого мороки для адвокатов компании, а закончил напутствием: "Послушай меня, Залман, не женись, пока не перебесишься".
Западный Лес мало похож на Холодный, который простирается между Кордеей и Лаконодой. Елажника почти нет, зато растет много такого, что даже названия до сих пор не имеет. Я завел отдельную тетрадку, в которую записываю свои наблюдения касательно Леса. Рабочий дневник лучше вести отдельно и с личным дневником не смешивать.
(Этой тетрадки в обнаруженном нами тайнике не было. Видимо, Залман хранил ее в другом месте. — А. Я.)
В окрестностях Сансельбийского архипелага добывают нефть, а на островах вдоль восточного побережья Сансельбы находятся нефтеперерабатывающие заводы-крепости. Половина каравана — бензовозы, туда они шли порожняком, обратно пойдут с доверху залитыми цистернами.
