…Гибнут внезапно, один за другим, самые гениальные ученые Земли.…Исчезают при загадочных обстоятельствах поэты, художники, физики, обитавшие на мирной, счастливой планете, давно уже колонизированной людьми.…Кто-то и зачем-то вживляет в тела сотрудников космической станции биочипы, стимулирующие агрессию и жестокость.Несчастные случаи? Преступления? Или — проделки загадочных «чужих», снова и снова вмешивающихся в жизнь землян?Выяснять это — работа сотрудников отдела Управления Общественной Психологии Земли, которых называют обычно просто «Искателями странного»…
На смотровой балюстраде было темно. Чуть заметно светилось под ногами покрытие пола. Мимо проходили люди. «Традиционное место встреч и расставаний», — подумал Крис.
Он ругал себя за то, что пришел. Слишком это отдавало телеспектаклями, в которых герои-космолетчики перед подвигами приходили сюда прощаться с Землей.
Он побрел светящейся дорожкой к подъемнику, касаясь рукой нагревшихся за день перил, и вдруг остановился как вкопанный. Спиной к нему, глядя на панораму ночной Москвы, стояла Вера. Он облокотился на перила рядом с ней. «Место встреч и расставаний», — вновь подумал он, но уже без иронии.
Огни мерцали перед ними, затопив землю до самого горизонта. Крис не произнес ни слова, но знал, что Вера его заметила и узнала. Ему вдруг стало тоскливо и возникло ощущение прощания, хотя он только что смеялся над этим. Возникло, потому что рядом была Вера. Потому что позади выпускной вечер, позади распределение, и судьба забросит их на разные трассы, и он так и не сможет сказать ей то, что не решился сказать за все время учебы…
Вера внезапно повернулась к нему:
Ты куда распределился? — Тон был такой, словно она продолжила на мгновение прерванный разговор.
— На Базу Материального Снабжения. Извозчиком. Буду возить колонистам всякий шурум-бурум: продовольствие, топливо, технику… — Он говорил, не поворачивая головы.
— Я тоже пришла сюда прощаться, а прощания что-то не получается… — вроде бы невпопад ответила она и вновь уставилась в перспективу ночного города.
Он почувствовал вдруг желание взять ее за плечи, повернуть к себе и сказать что-то главное сейчас, что — он не знал пока… Но он не решился, лишь посмотрел сбоку на ее чуть обрисованный во мраке слабым, рассеянным светом профиль, почувствовал холод внутри и быстро отвел глаза.
Они перекидывались ничего не значащими фразами, и Крис обреченно подумал, что вот сейчас они доберутся до неизбежного: «А помнишь?..» Но на его вопрос о распределении Вера внешне равнодушно ответила: «На Базу Материального Снабжения», — и он побоялся переспросить, чтобы не спугнуть ответ, легкой зыбкой дорожкой связавший его с ней. «Место встреч и расставаний», — опять подумал он, но уже вскользь, как о само собой разумеющемся. Они пошли к подъемнику, рядом, и он так и не узнал, какого труда ей стоило распределиться на ту же Базу, что и он.
А в вагоне подъемника Крис, переполненный радостью и боявшийся расплескать ее, произнес вполголоса: «Вера…» — и онемел, увидев совсем рядом внимательные голубые глаза. Непроизвольно он повторил нараспев:
— Ве-ра…
В ответ на ее молчаливый вопрос пояснил, счастливый уже тем, что может стоять рядом и говорить, склоняясь к ее уху:
— Это не только имя. По-русски это означает «вера»… Вера во что-нибудь…
И смутился окончательно, боясь, что выдал себя, и не смея взглянуть на нее, стоящую совсем близко, совсем рядом, с доверчиво поднятым к нему лицом.
Грузовой корабль «Консула» — танкер с дедвейтом в полмиллиона тонн — вынырнул из подпространства в шести астрономических единицах от желтого солнца. Это был весьма хороший результат, особенно если учесть, что пилоты скрупулезно соблюдали инструкции.
Крис и Вера совершали свой первый самостоятельный рейс. Они летели вдвоем. Они и полмиллиона тонн горючего для колонии на Росе.
Дорога занимала почти три недели в один конец, не считая погрузки и выгрузки. Кроме подпространства, пробой которого отнимал больше десяти суток, уйму времени требовало перемещение в обычном пространстве-времени — точки входа-выхода должны располагаться на достаточном удалении от больших тяготеющих масс во избежание искажений матрицы перехода.
Телескопы показали Росу. Она действительно походила на каплю росы на черном бархате. Добавить увеличение было нельзя, диск планеты начинал дрожать и расплываться на экранах. Сказывалась неощутимая вибрация от спрятанных за обшивкой непрерывно работающих механизмов.
Крис покосился на Веру — она сидела в кресле, задумавшись. Отстегнутый ремень свисал до упругого пластика пола. По шестнадцатичасовому циклу вахт ей бы давно пора отдыхать…
Он послал ей менто: «Спать!» Она ответила сложным мысленным образом, Крис его не понял и промолчал. Вера рассмеялась — в ментообмене, обмене направленной мыслью, она была явно сильнее.
До Росы оставалось сто двадцать семь часов летного времени. Вера отправилась в свою каюту, а Крис поудобнее устроился перед компьютером и начал считать программу на обратный путь.
Закончив, он переключил компьютер на корабельный Мозг и откинулся в кресле. Прикрыв глаза, он настроился на Веру. Она, видимо, тоже еще думала о нем, и ментоконтакт прошел сразу, четкий и полный.