— Она здесь?
С замиранием сердца я ждал ответа.
— Иди по лестнице. Вторая дверь направо.
Я встал, и Йуола встрепенулась:
— Кстати говоря! Ты мне должен сто пятьдесят соренов. Раз любите с Лаской сжигать чужие дома и оставлять в них обгоревшие трупы, то извольте платить.
— Уверен, что как только Лаэн появилась в дверях, ты сразу же содрала с нее все тебе причитающееся.
Ктатак оглушительно расхохотался:
— Кванусь глазами Квагуна! Сегодня явно не твой день, партнер!
— Хватит ржать! Лучше проводи и проследи, чтобы он чего-нибудь не спер по дороге.
— Ладно, ладно, не злись, птаха. Все сделаю, — все еще смеясь, ответил он и наконец-то соизволил выбраться на освещенное место.
Ктатак был блазгом. Пепельная пупырчатая кожа, нереально длинные мускулистые руки, сутулая осанка. На крупной, массивной голове в первую очередь привлекали к себе внимание огромные ореховые глаза и широкий лягушачий рот. Блазги — не самое приятное зрелище. Особенно для тех, кто видит их впервые. Обитатели расположенных на юге Империи болот всегда жили изолированно, в маленьких плавучих деревнях, и лишь единицы из них выбирались в большой мир.
Блазгов достаточно часто считают странными и глупыми. В основном потому, что человеческая речь для них очень сложна. Ну и по некоторым поступкам, которые обычному человеку могут показаться безумными. Впрочем, редко кто пытался сказать болотному жителю в лицо, что он — тупица. Учитывая силу и проворство блазгов, при всей их внешней нелепости, подобная неосторожность чревата достаточно неприятными последствиями. Лично я бы с Ктатаком не связывался. В особенности, когда в его лапах два топора или сабли. Как-то я видел партнера Йуолы в работе. Он накрошил трех опытных грабителей, жадных до бесплатного шелка, в мелкую капусту прежде, чем они успели оказать мало-мальски приличное сопротивление. С тех пор воры обходили эту лавку за три квартала.
— Рад тебя видеть живым, Серый. Скважу по секрету, мы немного расстроились, квагда наша хибара в Гавани превратилась в уголья. Вы с Лаской, кванечно, рыбьи дети, но не таквак плохи, квак думаете. Даже старушка Йуола погоревала, квагда нашли ваши останки.
— Не говори чепухи, — пробурчала йе-арре. — Я горевала по хорошему дому, который мы по глупости уступили этой парочке.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — поспешил уверить я. — Со времени нашей последней встречи ты нисколько не изменился, Ктатак.
— Страшный и ужасный? — хохотнул блазг. Сколько я его помнил, он всегда был большим весельчаком. — Рано мне стареть. Всего лишь седьмой десятоквак пошел.
— Вот, вот. А все еще силен. До сих пор забавляешься на боях?
— Изредка, — скромно ответил он, и ореховые глаза на миг закрыли прозрачные веки. — Теперь это дело в руквак Йоха. А я с ним не слишком дружен.
— Как он, жив-здоров?
— Квак вашему несчастью и жив и здоров. Ну, хватит стоять. Идем. Провожу.
Он направился вперед нарочито медлительной и косолапой походкой. Ступеньки под ним жалобно скрипели. Для блазга Ктатак был очень здоров. В плечах шире меня, а уж в весе я ему проигрывал вчистую.
— Йуола сегодня не в духе, — сказал я, когда мы оказались наверху.
Он хмыкнул, распахнул дверь, пригласил войти.
— Она всегда не в духе. Будто ты ее не знаешь.
— Как идут дела?
— Хреново. Особенно в последние два дня.
— Случилось что-то, о чем я должен знать? — Я оглядел комнату.
Большую, уютную, с дорогой мебелью, широкой кроватью и занавешенными полосками плотной ткани окнами. Ктатак не скрывал усмешки, когда я подошел к окну и оглядел внутренний двор. Что поделать. Старая привычка. Слишком часто приходится уходить, не прощаясь.
— Возможно. Заметил, что творится в Птичьем городе?
— Летуны не стремятся дышать свежим воздухом.
— Во-во. — Он протяжно зевнул, распахнув огромную пасть с редкими желтыми зубами. — Вчера до Альсгары дошквла новость, что йе-арре в Обетованном кварае пе-ре-мет-ну-лись на сторону Набатора и Сдиса.
Я присвистнул.
— Им, видишь ли, надоело, что Империя хочет забрать у них земли и отправить на север, поближе квак северянам. Родичи Йуолы посчитали пер-спе-ква-тиву морозить задницу очень незаманчивой и… впрочем, чего от них ждать? Это племя переменчиво, квак ветер, кваторый их носит.
— Лучше бы он их уронил. Удивлен, что тем, кто живет в городе, не оторвали крылья.
— Уже. Вчера вечеркваком мстители поймали двоих Сынов Неба и отрезали им головы. Могли бы и больше гадостей совершить, но жаждущую квакрови толпу разогнали гвардейцы Наместниква. Поква все споквойно.
— Ненадолго.
— Знаю, — поморщился Ктатак, и вся его морда покрылась смешными складками. — Не пройдет и недели, как Наместниквак попросит всех йе-арре покинуть город. Это в лучшем случае. В худшем отправит на плаху. Квак-вак предателей.
— Его не остановит даже то, что благодаря таким как Йуола городская казна жиреет год от года?
— Квагда речь идет о том, что во время осады квакая-нибудь птаха может распахнуть ворота, о деньгах забывают.
— Ой ли? Чтобы Высокий город забыл о соренах?
