У летунов была непреходящая страсть к строительству. Поэтому они возвели видимо-невидимо разномастных башен. Толстых, тонких, высоких, низких, со шпилем, без шпиля, каменных, деревянных, достроенных и только строящихся. Они встречались едва ли не через каждые тридцать ярдов. Как говорят злопыхатели, по количеству башен Птичий город уже давно переплюнул Высокий.
Пожалуй, это правда. Йе-арре любят взлетать с высоких «насестов», тут уж ничего не поделаешь.
Кварталы оказались на удивление пусты. Отчего-то склочные крылатые ребята сегодня не слишком спешили на улицу. Я не увидел ни одного представителя этого племени. Лишь немногочисленных жителей других частей города и, конечно же, хмурых стражников. Последних оказалось, напротив, поразительно много. Интересно, что произошло, если сюда согнали столько блюстителей порядка? На моей памяти не было такого, чтобы йе-арре сидели по домам и небо над Альсгарой пустовало.
По легендам летуны пришли в земли Империи откуда-то из-за Великой пустыни много веков назад. Вот уж не знаю, что заставило этот народ спорхнуть с насиженного насеста и прискакать к нам в гости, но их приняли, пускай и без большого восторга. Тогдашнему правителю показалось хорошей идеей использовать крылатых людей в качестве гонцов и летающих стрелков. Худо-бедно Сыны Неба с этим справлялись (но чаще враждовали друг против друга и устраивали мелкие пакости другим народам Империи). В итоге из Альсгары, Гаш-шаку и Окни их вежливо попросили и выделили достаточно большой кусок необжитой земли между Сандоном и Улороном. Люди в насмешку обозвали место, куда отправили жить йе-арре, Обетованным краем. Все прекрасно понимали, что «птички» попали между молотом Улорона и наковальней Сандона. Высокородные вне всякого сомнения должны были прожевать ненадежных союзников Империи и выплюнуть только их перья.
К всеобщему удивлению, Сыны Неба выстояли против остроухих. И мало того – в конечном счете помогли нашей армии вышибить тех из Страны Дубов[42] в Сандон. А уж когда Император двенадцать лет назад все же заключил с дельбе[43] лесного народа вечный мир, жизнь в Обетованном крае и вовсе началась спокойная и вольготная. Некоторые умники из людей даже хотели забрать плодородную территорию обратно, но йе-арре показали зубы, и их оставили в покое.
Однако не все Сыны Неба отправились жить на восток страны. Большая община осталась в Альсгаре. Городской совет согласился терпеть их, так как четверть доходов в казну города поступала от тканей, которые создавали летуны. Столь же прекрасные, как восточные шелка, они стоили умопомрачительных денег, и ради них в порт приплывали корабли со всего света. Часть выручки, конечно же, отправлялась в лапы городскому совету и Наместнику. Так что влиятельным умникам было бы глупо отказываться от такой замечательной золотой кормушки.
Птичий город закончился. Я остановился, посмотрел на бегущую по склону мостовую, на чистые белые домики Гавани, далекий порт и синюю дымку моря. Справа от меня, вклинившись между высокой башней с тремя шпилями и вшивеньким трактиром, стояло двухэтажное здание. На первом этаже находилась лавка, торгующая йе-аррским шелком, три из четырех окон которой были закрыты ставнями.
Странно.
Я прошел до конца улицы. Остановился. Подождал немного, проверяя, не идет ли кто за мной. Спустя пять минок, убедившись, что все чисто, вернулся и толкнул тяжелую дверь.
Медный колокольчик над головой противно тренькнул, и я очутился в полутемном помещении. Света с улицы явно не хватало, а хозяева не спешили зажигать все имеющиеся у них фонари. Горело лишь два – тот, что сейчас висел справа от меня, и тот, что находился в дальнем конце лавки, у лестницы, ведущей на второй этаж. Я не мог не оценить красоту и изящество подобного решения. С одной стороны, любой вошедший с улицы попадает в круг света и виден, как на ладони, с другой – дальний фонарь бьет гостю в глаза, и пока привыкнешь, пройдет не одна уна. Этого времени вполне достаточно для находящихся в полумраке хозяев, чтобы решить: опасен пришелец или нет. И совершить соответствующие действия.
Я быстро отшагнул влево, выходя из освещенного круга, несколько раз моргнул, как меня учили, прогоняя разноцветные пятна перед глазами.
Из полумрака раздался тихий смех:
– С годами не теряешь навыков, Серый?
– Для меня это непозволительная роскошь, Йуола.
Вновь смешок:
– Будь добр, опусти засов. Я не желаю, чтобы нам помешали случайные покупатели.
– Чушь, – сухо кашлянули справа. – После того квак твои родичи устроили таквакую мерзость, к нам никвакго всем золотом Империи не заманишь.
– Клянусь ветром! – Голос Йуолы подскочил до визга. – Будет меня учить какая-то бескрылая пиявка!
– Между прочим, я твой партнер, цыпа. – Тот, кто так разозлил йе-арре, плохо выговаривал слова. Человеческий язык был для него слишком труден. – Говорю тебе еще раз. При человеке. Все, квакто живет в Обетованном квараю, потеряли разум.
