Как бы там ни было, а с той поры ночи Калинова, за редким исключением, стали делиться сразу на обеих жен, и в семье возникла долгожданная гармония. А когда Марина решила наконец обзавестись ребенком, Вита возилась с секундой, как с родной дочерью. Беременность сопровождалась некоторыми осложнениями, и Вита даже осунулась за те несколько месяцев. «Как будто сама выносила», — сказала она, взяв на руки упакованного в конверт Женьку. Она же заставила Марину выкормить ребенка грудью, хотя секунда, вопреки нажиму педиатров, чуть было не поддалась вернувшейся в очередной раз моде на искусственников. Правда, Калинов тогда тоже вмешался. «Это с твоей-то лактацией кормить искусственно! — грозно орал он на секунду. — Ты мне что, задохлика вырастить хочешь?!» И Маринка сдалась. И еще шесть лет все трое прожили душа в душу. Теперь секунда ходила со вторым, а между Витой и Калиновым пролегла трещинка. Он никак не мог понять природы возникшего в их отношениях холода и, естественно, не знал, каким клеем следует склеивать эту трещинку. А склеивать надо! Тем более что отношения между женами оставались теми же — лучше некуда. И даже старомодно воспитанные тещи стали менять отношение к судьбе дочерей…
«Вот кого надо бы давно пригласить в гости», — подумал Калинов.
Сон не шел. В два часа ночи Калинов не выдержал и отправился на кухню — искать снотворное.
В девять часов утра он вошел в свой кабинет и первым делом бросился просматривать поступившую за ночь информацию. В принципе, просмотреть ее можно было и дома, но что-то удержало его от этого. Наверное, хотелось оказаться в привычной, располагающей к решительности обстановке.
То, чего он ждал, оказалось чисто текстовым сообщением. Сообщение гласило:
«Если тебе дорога жизнь жены, переведи пятьдесят тысяч на счет Северо-Американского Континентального Банка. Сумма должна быть перечислена до десяти часов московского времени на получателя. Если в течение получаса после истечения срока мы не сможем снять деньги со счета, твоя жена будет мертва. В этом случае мы сообщим тебе, где ты найдешь ее тело. Код получателя…»
Далее следовала группа цифр вперемежку с латинскими буквами.
Калинов выругался и тут же вызвал к себе Милбери. Едва тот прочел текст, Калинов спросил:
— Что мы можем сделать, Рэн?
— Боюсь, ничего, — сказал Милбери, садясь. — В общем-то, это и не по нашему профилю, но, думаю, и Служба общественной безопасности вряд ли бы стала что-либо предпринимать до ее возвращения. Когда она пропала?
— Вчера, в первой половине дня. Милбери укоризненно качнул головой:
— Что же ты молчал?
— Я полагал, это дело рук монистов. Решил дождаться, пока они выставят свои требования.
— Не похоже, чтобы это были монисты. — Милбери потер кончик носа. — Больше смахивает на уголовщину, надо бы сообщить в полицию. С уголовниками шутки плохи, они в подобных случаях ни перед чем не остановятся.
«Это я и без тебя знаю, — подумал Калинов. — Это мне первый же встречный посоветовал бы, зная, что я все равно не воспользуюсь таким советом».
— Ладно, свободен, — сказал он. — Я буду заниматься этим делом сам.
— Не лучше ли хотя бы посоветоваться с кем-нибудь из специалистов?
— Пока я буду советоваться — все отпущенные сроки пройдут… Свободен!
Милбери чуть заметно пожал плечами и удалился.
Калинов задумался. В общем-то, Рэн был прав. У Северо-Американского Банка более полусотни крупных филиалов в разных местах да несколько тысяч мелких. Чтобы взять под контроль все филиалы… Нет, это нереально! Да и не даст ничего: похитители просто убьют Марину. Профессионалы умеют организовывать все так, что жертва и не увидит убийц, а стало быть, некроотпечаток расследованию не поможет. Если еще труп найдешь…
Он повернулся к тейлору, и через три минуты его личный счет стал на полста тысяч легче.
Пискнул сигнал вызова. Это был Милбери.
— Где твоя жена вчера находилась, когда ее похитили?
— Предположительно в Летнем саду.
— Как была одета?
— Костюм для беременных розового цвета.
— Девочку ждете?.. Ладно, я пошлю туда кого-нибудь из ребят. Пусть покрутятся. Там, как правило, очень много пенсионеров. Может, какая-либо бабуля и заметила что-нибудь.
— Хорошо, — сказал Калинов.
Он посидел немного, размышляя, и связался с Джимом О'Коннором. Объяснил суть дела и спросил:
— Что я, по-твоему, должен сделать?
— Твое обращение ко мне можно рассматривать как официальное заявление? — задал встречный вопрос О'Коннор.
— Н-нет, — поспешно сказал Калинов. — Не думаю.
— Тогда у меня нет оснований заниматься этим делом.
— Я понимаю. Я просто хочу с тобой посоветоваться… У тебя ведь опыта в подобных делах побольше.
О'Коннор кивнул:
— Ты сделал все правильно. Надо ждать, пока она вернется… Но после этого ты будешь делать официальное заявление?
— Без сомнения.
