Старый слуга поднялся и еще раз, низко поклонившись, поспешил наверх. Он вел нас по просторным залам с ажурными сводами, круглыми бассейнами, и фонтанами, украшенными причудливыми зверями в основном ящерами разных видов. Затем мы блуждали по лабиринту узких коридоров. Наконец старик остановился возле двухстворчатой резной двери. Открыв ее, он впустил нас внутрь.
— Ваши покои-с. Отдыхайте-с. Я доложу-с о вашем-с прибытие нашему повелителю.
Комната поражала размерами и роскошной обстановкой. Из нее вели несколько арочных дверей. Хаято не сбавляя шаг, направился к одной из них. Мы с ликархонтом последовали за ним. Я остановилась в дверях. Нервно теребя уши Волчика, который уселся возле ног и, бросая неуверенные взгляды в сторону мужа который неторопливо раздевался я не выдержав, спросила:
— Почему люди в городе боятся тебя?
— Заметила? Жаль, — протянул он и, обернувшись ко мне, сухо продолжил, — они считают меня предвестником войны.
— Не поняла.
Он неспешно подошел и стал медленно развязывать мой плащ, не прерывая контакта глаз.
— Я в третий раз посещаю этот город. И как — то так получилось, что с каждым моим приездом происходят крупные стычки с соседними кочевниками. Поэтому они и опасаются моих визитов.
— Значит, до твоего приезда у них не происходят военные конфликты?
— Не скажу, что они ведут спокойный образ жизни, случаются набеги с обеих сторон. Но более жестокие и кровопролитные были, как раз связаны с моим приездом.
Он, наконец, развязал плащ и, сняв его, отбросил в угол. Затем принялся, также медленно развязывать тесемки рубахи. Не замечая его действий, я лихорадочно обдумывала услышанное и высказала вслух свои сомнения:
— Но каким образом ты виноват в этих стычках? Или…, - но мне не дали договорить, мягко оборвав мои мысли, он иронично протянул, — Юлия ты не внимательна. На месте твоих преподавателей я бы не доверил тебе учить детей. Вспомни, что я рассказывал тебе о туатах и тир-ши.
— Только поэтому! — изумленно воскликнула я, припоминая рассказ Хаято.
— Наш мир не совершенен. — С этими словами он бросил мою рубашку к плащу и доверительно сообщил, — ты жутко воняешь лошадью.
— Хаято! — последовал мой возмущенный крик. Но он со смехом увернулся от занесенной руки и, щелкнув меня по носу, заявил, — любопытный светлячок. Марш в купальню. Зная Павахтелмаха. Нас скоро пригласят.
Накупавшись вдоволь и даже поплавав. В купальне был выложен небольшой бассейн. Я, тщательно вытирая волосы, вышла в гостиную. Муж, помывшийся раньше меня, сидел вполоборота на кушетке среди разноцветных подушек. Я залюбовалась. Он выглядел необычно и величественно. Осанка выдавала в нем аристократа привыкшего повелевать. А на лице проявились не знакомые мне благородные и властные черты, придавая ему истинно царский вид. Повернувшись, он насмешливо посмотрел на меня, становясь прежним — ироничным и самовлюбленным чурбаном.
— Хоть не уснула, а то я уже собирался бежать будить тебя. Эх, такого удовольствия лишила. — Я зашипела рассерженной кошкой, он отгородился рукой в защитном жесте и примирительно заверил. — Ладно, ладно я всего лишь пошутил. На кровати тебя ждет местный наряд, переоденься. За нами скоро пришлют.
Красная как рак я пробежала мимо и скрылась в спальне. На кровати я обнаружила одежду. Нежно зеленого цвета шаровары и в тон им тунику из легкой ткани. Тут же лежали несколько десятков различных браслетов. Быстро переодевшись, бросила последний взгляд на Волчика. Тот, утоливший голод и жажду, бессовестно дрых на кровати.
— Готова, — в дверях меня встретил оценивающий взгляд серо-голубых глаз, — неплохо. Последний штрих.
Мужчина накинул мне на голову покрывало, а сверху надел обруч. Вытащил несколько прядей волос и, отойдя на пару шагов назад, придирчиво оглядел.
— Теперь самое то.
Я вопросительно посмотрела на него и нерешительно спросила:
— А может волосы лучше убрать?
— Нет. Так для образа необходимо. Он распылит его любопытство.
— Кого?
— Павахтелмаха. Мне нужны сведенья. Но старый лис чует подвох за сто таш вокруг. И не примет правил моей игры. А ты мой шанс поймать его в силки.
Я яростно толкнула его в грудь и, смахнув предательскую слезу тихо уточнила:
— Значит я всего лишь пешка в твоей игре? Поэтому ты женился на мне?
Хаято изменился в лице, от былой беззаботности не осталось и следа. Оно стало жестким и пугающим. В глазах проскользнула серебристая искра. Болезненно сжав мои плечи, он властным и не терпящим возражений голосом припечатал:
— Что бы больше я не слышал подобных заявлений. Ты моя жена. Ты должна мне доверять. Я очень хочу, чтобы ты мне верила. И я никогда слышишь никогда не разменяю твою жизнь на свою. В моей игре ты королева.
