Я изредка обменивалась сообщениями с коллегами. Я писала о том, что хочу отдохнуть и пожить на даче с родителями. Про то, что случилось с папой, никто в «Ифине» не знал. Я хотела, чтобы все отдохнули от меня. А я – от всех. Хотелось спрятаться, зарыться в нору. Забыть о проблемах. Вот такая я защитница!
Почти неделю мы купались в Дону, загорали на пляже, пили чай на веранде, гуляли по берегу. Экис никак не проявлялся, будто его никогда и не было в моей жизни. Я гадала, что это значит? Конец репрессиям или временная передышка? Я была почти готова спокойно и облегченно-радостно вздохнуть.
В понедельник утром я возвращалась в город. Сказала, что отпросилась, но с понедельника надо вернуться в офис.
Из окна маршрутки я смотрела на степь. Джина тоже смотрела. Я пристроила клетку на сумку. Так, чтобы свинка могла смотреть в окно. Джина сидела спокойно. По-моему, пейзаж ей нравился.
Я думала о том, разгадаю ли когда-нибудь загадку. Пойму ли, кто такой Экис? Почему в Старочеркасской я чувствую себя хорошо? Почему дома мне постоянно что-то чудится и мерещится? Странная фигура по ночам под балконом. Страшный мужчина под дверью. Звонки по телефону. Молчание в трубку.
Еще недавно я запуталась. Превратилась в сплошное сомнение. За неделю в Старочеркасской я поняла. Я не могла сделать то, о чем писал Экис. Я не могла принять то, что он навязывал. Я не могла убить! Я точно знала. Но как доказать?
И, самое главное, связан ли Экис с пропажей Кирилла?
Во вторник, примерно в десять утра, мне позвонили из микрофинансовой организации.
– Напоминаем, что сумма вашего долга составляет три миллиона двести тысяч рублей, – сказал механический голос. – Для уточнения информации следует прибыть в офис на улице Серафимовича.
– Какой долг? – спросила я, но автомат отключился.
Я удивилась. Странный звонок. Я всегда хорошо зарабатывала и денег мне хватало. Наверное, ошибка. Никакого займа я не брала, тем более в МФО. Но почему тогда мне позвонили? Я начинала нервничать. Лучше все выяснить сразу. Все равно никаких дел я не планировала.
Офис МФО находился на первом этаже дома, которому явно требовался капитальный ремонт. По стене рядом с входом змеилась глубокая трещина. Заработок организации явно не вкладывался в благоустройство офиса.
Я прошла по темному коридору, пахнущему мокрой известкой, в единственный кабинет. За столом у окна сидела полная девушка в очках, с гладко зачесанными волосами. На белой майке ярко выделялся синий бейджик с надписью: «Елена». Я удивилась. Как она не боится сидеть здесь одна, без охраны? Или в офисе еще кто-то есть?
Когда я рассказала о звонке, Елена щелкнула мышкой и пролистала страницы в компьютере. Затем встала, подошла к шкафу и достала папку с бумагами. Неожиданно здание зашаталось. Ручки в подставке на столе задрожали. Я вздрогнула.
– Не обращайте внимания. Трамвай проехал, – улыбнулась Елена.
Никогда не думала, что трамвай может вызывать эффект землетрясения.
Елена открыла папку и положила передо мной.
– Вот, смотрите. 14 мая прошлого года вы взяли займ на максимально возможную сумму – Триста тысяч рублей. Это договор. – Она протянула мне бумаги. – У вас должна быть копия.
– У меня нет копии. Я не приходила к вам за кредитом, – резко сказала я, уже понимая, что в моей жизни возникла новая проблема. Сердце заколотилось.
– Вот ваша подпись, – Наталья указала на документ.
Я смотрела на подпись. Да, она моя. Никаких сомнений. Едва видимый завиток буквы Д, изящно уходящий вверх, придумал Кирилл. Для меня. Я помню, как долго тренировалась. Завиток казался незаметным постороннему глазу. Сейчас он красовался на месте. Подпись сделана мной. Я видела. Значит, здесь была я. Все-таки я. Не мог же сюда приходить Кирилл, притворяясь мной. И подделать никто не мог. Наверное.
Неожиданно я вспомнила о соседе, который утром в будний день собирал подписи в нашем доме. Что, если он приходил ко мне специально? Что, если ему понадобилась моя подпись? Через год после того, как я расписалась в договоре? Смешно. Нет, версия не подходила. Моя подпись может быть, где угодно, в банке, на кредитных картах, договорах, в «Ифине». Всего не упомнить.
Я представила ухмылку Ларисы. Почему именно Ларису я вспоминаю всегда, когда у меня неприятности? Интуиция? Предчувствие?
Я вернулась в сегодня. В сейчас.
– Вы предъявили паспорт, – продолжала Елена. – Вот ксерокопия. Она протянула бумагу.
– Скажите, вы фотографируете заемщиков, как это делают в крупных банках?
Что я говорю! В нищем полулегальном офисе какие фотографии?
– Конечно, – радостно кивнула Елена. – Личной подписи в договоре и ксерокса паспорта сейчас недостаточно.
– Вот это да! – удивилась я. – Можно посмотреть?
– Секунду.
Елена защелкала мышкой. Я ждала пару минут, потом она сказала:
– Пожалуйста! Вы очень похожи на свое прошлогоднее фото. Совсем не изменились. Даже без подписи понятно.
Она развернула монитор. На меня смотрела я. Я! Собственной персоной.
