И это были еще только цветочки. Потому что однажды нескольким из нас приснились кошмары. Кто-то увидел начинающееся искажение собственного тела. А кому-то приснилось, что граница с иной реальностью вновь сдвинулась, поглотив здание, в котором они ночевали. Боясь материализации кошмаров, мы поспешили максимально удалиться от искаженной территории, прихватив с собой практически все оборудование. Военные на внутреннем периметре были уже в курсе первых последствий наших снов, и поэтому нам пришлось поспешно проходить проверку на детекторах лжи прямо на контрольно-пропускных пунктах. Выпускали наружу только тех, в чьих ответах о приснившемся не было оснований сомневаться. Только тех, кто точно помнил, что ему снилось, и только в том случае, если это не было что-то, что могло бы привести к катастрофическим последствиям для нашего мира при материализации. Мне, как и многим другим, повезло не увидеть в ту ночь опасные сны.
Территорию в пределах внутреннего периметра объявили карантинной. Там же, заранее обрекая на незавидную участь, оставили всех, чьи сны напугали наших работодателей. Позднее даже ходили слухи, что был отдан и исполнен засекреченный приказ об их расстреле. Но даже если и так, то ничем это нашему миру и человечеству не помогло. Тем более, кошмары, судя по всему, приснились и кому-то из ранее уехавших подальше от аномальной области. Потому что через пару суток в разных частях планеты вспухла целая дюжина новых пузырей с искаженными областями внутри. С эпицентрами именно в тех местах, где в тот момент находились ранее изучавшие первую аномальную территорию.
Правительства стран, ставших новыми жертвами вторжения чуждой реальности, с трудом сдерживали собственную панику. Оцепив новые пузыри карантинными кордонами, никому не позволяли покинуть ближайшие территории или приблизиться к ним. Всеми силами пытались скрыть происходящее внутри от общественности. Но теперь сделать это было не так просто, как в случае всего с одной искаженной областью. Потеря небольшого городка вместе с его населением им казалась еще не столь критичной. Но оттяпанная аномальными областями пара громадных мегаполисов все меняла. Слишком многие пытались найти своих родственников, любимых и друзей, оказавшихся по ту сторону. Вовремя пресечь выход наружу информации о происходящем в аномальных областях не вышло. Слишком многие начали задавать неудобные вопросы. Вспыхнули народные волнения. И помочь справиться с этим не могли даже заинтересованные в положительных результатах корпорации, собственность нескольких из которых также пострадала от материализации снов моих коллег. На этот раз они вынуждены были помогать официальным властям сдерживать беспорядки всеми силами и возможностями, какие были в их распоряжении. И периодические перегибы с применением силы ради остановки прорывающихся через заграждения групп лишь усиливали негативные настроения среди живущих поблизости от новых карантинных зон.
Первичная искаженная территория также выросла, раскинув в стороны свои щупальца. Тех, кто ее изучал, включая меня, теперь не выпускали за пределы нового внутреннего периметра карантинной зоны. За каждым нашим шагом присматривали работники местных спецслужб. Пытались торопить нас с поиском решения новых проблем. Но нам и самим требовалась помощь. Чтобы избавиться от снов, и больше не способствовать распространению заразы чуждой реальности.
У науки не было однозначных решений. Слишком расплывчатые предположения в психологии и психиатрии у меня практически всегда вызывали сомнения в их верности по причине слишком высокой степени субъективности делаемых в них выводов. А фазы сна ранее изучались только в плане влияния на здоровье, а не ради избавления от одной из них. И так как официально-признаваемые науки не могли дать нам возможных решений, а большая часть фактов, связанных с феноменом искажений, с которым мы столкнулись, также не могла быть ими объяснена, пришлось нам — ученым, не раз вступавшим в противоборство с «лженауками», — искать ответы в стане нашего «противника». После того, с чем мы уже столкнулись, против подобного подхода категорично высказывались только самые упертые, для которых занятие всей их жизни стало, как бы это забавно ни звучало, чем-то сродни религии. Никто из них даже в мыслях не мог допустить расшатывания и, тем более, намеков на возможное разрушение догм того, во что они верили всю свою жизнь. Слава богу, те, на кого мы работали, не были столь категоричны. Поэтому всем нам в последующие дни пришлось рыться во всемирной сети и перелопачивать сотни мегабайтов и даже гигабайты самой разной научной, псевдонаучной, фантастической, мистической и даже религиозной литературы. А ведь когда-то мы даже представить себе не могли, что однажды будем на полном серьезе искать научные ответы в книгах, основанных на вымысле, а не среди реальных фактов.
