В последний раз он видел все это, когда ложился в одну из капсул, прежде чем его подключили к системе переноса субквантовой сигнатуры памяти через вживленные в тело электроды, зонды, схемо-сетки с наружными штекерами и через шунты для подачи питательной жидкости по пищеводу в желудок, кислородно-азотной смеси — в легкие через трахею и выкачивания из них углекислого газа, для очистки крови от токсинов, закачки в сосуды дополнительных полезных веществ и слива биологических отходов. Тогда же он в последний раз видел и собственное тело. Открытая, поднятая почти вертикально и закрепленная в таком положении крышка капсулы с зеркальным металлическим покрытием изнутри отражала в тот день его настоящее лицо, чуть искаженное ее вогнутой поверхностью. Он помнил свои ярко-голубые глаза, узкий нос и закругленный подбородок с ямкой. И помнил, что созданное специально для него псевдотело выглядело так же. Псевдотело из виртуальной реальности, как сообщил ему Первый. И спровоцировал этим сомнения Алекса во всех остальных воспоминаниях. И в том, как изначально выглядело его настоящее органическое тело. Еще больше сомнений добавляло то, как выглядели его руки. Слишком правильной формы они были, слишком молодыми и со слишком гладкой кожей. И слишком бледными казались в царящей кругом полутьме. А то, что его назвали не просто Алексом, а Алексом-ноль-шестьдесят-четыре и упомянули ноль-шестьдесят-третьего с таким же именем и об одинаковых событиях, которые все они переживали, просто кричало о том, что с его памятью, с его личностью что-то не так. О том, что они могут оказаться ложными.
По пути в зал, где разбудившие его планировали собрать всех извлеченных из капсул Алексов, Ноль-шестьдесят-четвертый судорожно искал глазами хотя бы одну зеркальную поверхность, чтобы убедиться в своих догадках. Но, как на зло, ни одной подобной не находил. И ни одной стеклянной поверхности, на которой в полутьме тоже можно было бы разглядеть собственное отражение в моменты, когда вспыхивали осветительные панели. Как будто кто-то нарочно убрал их все из огромного помещения с капсулами.
Восьмая встретила Алекса и Первого лишь кивком. Молча открыла герметичную раздвижную дверь в соседнее помещение, слегка прикоснувшись ладонью к сенсорной панели на стене рядом. Внешне она мало отличалась от Первого. Никаких выделяющихся черт лица. Только полное отсутствие щетины на подбородке и пара холмиков на темной псевдо-кожаной куртке в области груди.
«Неужели, клоны?» — мелькнула догадка в голове у Алекса. И в дополнение к ней откуда-то всплыло знание о том, что такого быть не должно.
Когда он соглашался на миссию по спасению планеты от Разрыва, еще не было возможности переписывать субквантовую сигнатуру исходной памяти в полностью органические тела без катастрофических последствий для копируемого сознания и тела-приемника — поэтому и использовались искусственно создаваемые аналоги нервной системы и синтетические псевдотела.
— Быстрее проходи в зал к остальным, — поторопил Первый, убирая руку Алекса со своего плеча и прерывая его размышления. — Когда разбудим всех вас — узнаете больше.
Алекс лишь кивнул в ответ, вдруг поймав себя на том, что возможно путает настоящую реальность с виртуальной, в которой был единственной надеждой мира на спасение. Снова тряхнуло, и что-то проскрежетало над потолком. Первый помог Алексу удержаться на все еще слабых ногах и легонько подтолкнул его в открытый Восьмой дверной проем, помещение за которым освещалось чуть лучше, чем зал с капсулами.
— Осторожнее, там лестница, — предупредила она таким же голосом, как у предводительницы клонов, разбудивших Ноль-шестьдесят-четвертого, и помогла ему пройти дальше. — Держись за перила.
— Спасибо, — достиг ли ответ шагающего вперед Алекса ушей Восьмой, было неизвестно, так как к этому моменту дверь за его спиной успела почти неслышно выдвинуться из стены обратно, герметично перекрыв выход.
Он оказался в небольшом, капитально огороженном справа и слева прочными стальными решетками участке поперечного коридора. Впереди — еще один дверной проем, но уже без самой двери, обе створки которой, видимо, заклинило внутри стен. Панель электронного замка справа на стене была кем-то разворочена: крышка отсутствовала, а почерневшие обрывки проводов торчали из ее ниши наружу подобно маленьким щупальцам. Осветительные панели на потолке не работали. Их заменял закрепленный кем-то на двух прутьях в метре над головой мощный ручной фонарик. Шагах в трех-четырех за перегородками коридор тонул в темноте. Толстый слой серой пыли на давно не мытом полу в освещаемой области ясно говорил о том, что там давно уже никто не ходил, не считая клонов, оставивших сегодня после себя несколько рядов одинаковых следов. Откуда-то справа сквозило, вынуждая Ноль-шестьдесят-четвертого надолго здесь не задерживаться.
