…Он стоит на трибуне перед корреспондентами новостных служб со всего мира и сильно волнуется перед началом своего выступления. Окружающие смотрят на него с надеждой. Надеждой на то, что его открытие сможет спасти планету от возникшей угрозы. От Ока Разрыва, внезапно появившегося и сразу исказившего немалую область посреди целого города. Но он почему-то сомневается в том, что это открытие поможет окончательно устранить угрозу, в природе которой выдающиеся умы человечества пока еще не разобрались окончательно. И это его гложет, так как обязательно необходимо вселить в души людей надежду. А для этого придется врать. Иначе обнаруженный им способ возможного закрытия Разрыва может не сработать. Кроме того, корпоративное начальство не потерпит испорченной презентации. Они пока еще не боятся Разрыва так, как должны бояться. До конца не понимают того, что может из себя представлять это явление и какие последствия нести за собой. Вместо угрозы они видят в нем очередную возможность побольше заработать и улучшить боевое оснащение собственной частной армии. И это тоже заставляет его волноваться. Без финансирования со стороны самой крупной из транснациональных корпораций задуманное спасение человечества казалось просто невозможным, но то, что слишком самоуверенные ее хозяева могут потом сотворить, используя открытие в корыстных целях, пугало. Заключив с ними вынужденное соглашение, альтернативой которого могло быть его тихое устранение и присвоение ими исключительных прав на использование обнаруженных им способов воздействия на окружающий мир, он лелеял надежду на то, что сможет найти способ предотвратить использование собственного изобретения в сомнительных целях…
— С тобой все в порядке? — вопрос стоящего у входа клона в серой рубашке с номером 080 на груди вывел Алекса из пучины внезапно нахлынувших воспоминаний, которые почему-то казались ему чужими. Не мог он представить себя ученым. С другой стороны, опыт последних минут уже показал, насколько ощущения и память могут обманывать, если последняя была искусственно перезаписана.
— Все хорошо. Никак не приду в себя после пробуждения, — ответил Ноль-шестьдесят-четвертый, оглядывая огромный конференц-зал, заполненный десятками таких же клонов, как тот, что вывел его только что из забытья. На всех — одинаковая серая форма с темно-красным номером на груди. И общее лицо клонов явно отличалось от того, которое должно быть у него, исходя из воспоминаний. И от лиц его разбудивших.
Если все они — Алексы, то и он сам, значит, должен сейчас выглядеть также. А это имя — всего лишь название поколения клонов, к которым принадлежит его нынешнее физическое тело. Но что-то внутри подсказывало, что память о прошлом, о той презентации могла появиться только в том случае, если когда-то он был кем-то другим. Не тем, кем себя считал, вспоминая как впервые засыпает в капсуле. Совмещение памяти сразу двух личностей в одном теле? Но Алексу это почему-то казалось невозможным. Откуда-то он точно знал, что перезапись субквантовой сигнатуры памяти обязательно должна стирать все исходные воспоминания в теле-приемнике по тому же принципу, что и упомянутый Первым мемо-ластик. Если только кто-то не нашел способ переноса отдельных ее фрагментов.
