Правительства стран, ставших новыми жертвами вторжения чуждой реальности, с трудом сдерживали собственную панику. Оцепив новые пузыри карантинными кордонами, никому не позволяли покинуть ближайшие территории или приблизиться к ним. Всеми силами пытались скрыть происходящее внутри от общественности. Но теперь сделать это было не так просто, как в случае всего с одной искаженной областью. Потеря небольшого городка вместе с его населением им казалась еще не столь критичной. Но оттяпанная аномальными областями пара громадных мегаполисов все меняла. Слишком многие пытались найти своих родственников, любимых и друзей, оказавшихся по ту сторону. Вовремя пресечь выход наружу информации о происходящем в аномальных областях не вышло. Слишком многие начали задавать неудобные вопросы. Вспыхнули народные волнения. И помочь справиться с этим не могли даже заинтересованные в положительных результатах корпорации, собственность нескольких из которых также пострадала от материализации снов моих коллег. На этот раз они вынуждены были помогать официальным властям сдерживать беспорядки всеми силами и возможностями, какие были в их распоряжении. И периодические перегибы с применением силы ради остановки прорывающихся через заграждения групп лишь усиливали негативные настроения среди живущих поблизости от новых карантинных зон.
Первичная искаженная территория также выросла, раскинув в стороны свои щупальца. Тех, кто ее изучал, включая меня, теперь не выпускали за пределы нового внутреннего периметра карантинной зоны. За каждым нашим шагом присматривали работники местных спецслужб. Пытались торопить нас с поиском решения новых проблем. Но нам и самим требовалась помощь. Чтобы избавиться от снов, и больше не способствовать распространению заразы чуждой реальности.
У науки не было однозначных решений. Слишком расплывчатые предположения в психологии и психиатрии у меня практически всегда вызывали сомнения в их верности по причине слишком высокой степени субъективности делаемых в них выводов. А фазы сна ранее изучались только в плане влияния на здоровье, а не ради избавления от одной из них. И так как официально-признаваемые науки не могли дать нам возможных решений, а большая часть фактов, связанных с феноменом искажений, с которым мы столкнулись, также не могла быть ими объяснена, пришлось нам — ученым, не раз вступавшим в противоборство с «лженауками», — искать ответы в стане нашего «противника». После того, с чем мы уже столкнулись, против подобного подхода категорично высказывались только самые упертые, для которых занятие всей их жизни стало, как бы это забавно ни звучало, чем-то сродни религии. Никто из них даже в мыслях не мог допустить расшатывания и, тем более, намеков на возможное разрушение догм того, во что они верили всю свою жизнь. Слава богу, те, на кого мы работали, не были столь категоричны. Поэтому всем нам в последующие дни пришлось рыться во всемирной сети и перелопачивать сотни мегабайтов и даже гигабайты самой разной научной, псевдонаучной, фантастической, мистической и даже религиозной литературы. А ведь когда-то мы даже представить себе не могли, что однажды будем на полном серьезе искать научные ответы в книгах, основанных на вымысле, а не среди реальных фактов.
Проявления аномальной области ненадолго перестали нам сниться. Возможно, источнику искажений, прежде чем продолжить рост, требовалось восполнить энергию, затраченную на скачкообразное расширение первой зоны и создание ее подобий в разных частях планеты. Но даже несмотря на это мы не прекращали поиска ответов. Потому что без более глубокого понимания явлений и закономерностей, лежащих в основе искажений, не могли просчитать тот момент, когда по нашему миру может быть нанесен очередной удар. Научные группы в пределах внутреннего периметра заграждений вокруг первичной аномальной области и на всей планете круглые сутки штудировали литературу, которая хоть немного касалась снов и их материализации. Литературу, которая могла дать нам хоть какие-то намеки на возможные решения, подтолкнуть нас в нужную сторону. Почти каждый день выдвигались новые теории и проводились эксперименты. Последние ставились вдалеке от аномальных областей. И уже через неделю нам удалось нащупать правильный путь. Но даже он не мог дать стопроцентного избавления от снов.
Массовые эксперименты показали, что обе фазы — со сновидениями и без них — у каждого из испытуемых соответствуют только определенному, индивидуальному для них времени суток. Небольшие смещения точек их начала и завершения, в большинстве случаев, не более, чем на час-три, также пришлось учитывать. И искать способы определения того, будет ли что-то сниться ныне бодрствующему человеку, если он уснет прямо сейчас. Здесь на помощь могла прийти только кибернетика. Точнее, один из ее разделов — бионика.
