Харт растерянно переводил взгляд с Мирии на Лилит, а затем на Ингемара. Казалось, они находятся под каким-то гипнозом, но при этом говорят так искренне, словно верят в свои слова. А признание Мирии вообще ввело его в ступор. И, в конце-концов, как это Ингемар, который вечно заступается за своих спутниц, вдруг соглашается тащить их неведомо куда, неведомо зачем, через толпу монстров?
Внезапно, Ларсен, точно прочитав его мысли, произнес:
- Послушай, Барон. Я не могу позволить своим спутницам рисковать. Если тебе так хочется отправить кого-то выполнять твою дурацкую миссию, поручи это мне. Я не подведу!
Дмитрий отрицательно покачал головой.
- У тебя не хватил сил. Возможно, тебе удастся помять несколько роботов, однако «костяные» куда прочнее их. Это существа выведены в лаборатории с одной лишь целью – уничтожать людей. Они не подчиняются приказам, с ними не договориться. К счастью, живет одна тварь около пяти месяцев, потом подыхает. С помощью роботов в город поставляют все новые партии этих существ. Сложность заключается в том, что их кости укреплены каким-то особенным веществом, отчего плавятся эти твари только при очень больших температурах. Пули их и подавно не берут. Это новейшая разработка Ватикана, поэтому мы еще не освоились в общении с этими тварями.
- Тогда мои способности, определенно, пригодятся. Что мы должны для вас достать, Дмитрий? – мягко спросила Мириа, точно обращаясь к близкому другу.
- Эпинефрин, - ответил Барон. – По сути, вас это заботить не должно. Это дело Оксаны и Юрия. Вы же будете их охраной.
- Но почему вы туда не отправите своих людей? Зачем весь этот цирк? Не боитесь, что вашу группу перебьют раньше, чем до них доберутся чудовища? – спросила графиня и снова двусмысленно улыбнулась Дмитрию. Этот мужчина почему-то нравился ей все больше и больше.
«Надеюсь, ты встретишь меня, когда я вернусь с этой прогулки», - подумала она, задерживая взгляд на губах русского.
- Дело в том, что я уже отправлял четыре группы. Никто не вернулся живым. А что касается Призрака, - тут русский улыбнулся,- То он – такой трус, что, не смотря на всего его таланты, все-равно боится оказаться замеченным.
Эрик тихо рассмеялся:
- Я - наемник, а не самоубийца. Почему люди так часто путают эти понятия?
III
Решено было выдвигаться через пару часов, когда стемнеет. Алексей сам вызвался сопровождать новую группу, и в какой-то миг Ларсену даже показалось, что этот русский сочувствует им. Ермаков по-прежнему не доверял нарушителям, однако теперь он сомневался, действительно ли они были наемниками. Ему становилось не по себе при мысли, что он приказал убить невиновных. За последний год на Дмитрия было совершено около сорока покушений, но в отличие от ранее схваченных убийц, эти четверо вели себя совершенно иначе. Обычно наемники предпочитали отравиться ядом, нежели попасть в плен, а если приходилось отстреливаться, то старались отправить пулю точно в сердце преследователя.
Эти же, казалось, сами пребывали в растерянности от происходящего. Когда Дмитрий и Призрак покинули помещение, Ингемар поднялся с места и начал мерить шагами комнату. Светловолосый красавец хоть отдаленно и походил на воина, но Алексей больше склонялся верить тому, что перед ним гражданский. Оружие было только у американца, что было странно, ведь телекинетические атаки, хоть и эффективны, но обычно ограничены в количестве. Иными словами, исчерпав свой резерв, Ингемар оказывался совершенно беспомощным.
Похожее ограничение, наверняка, было и у брюнетки. Ее эффектные трюки произвели на солдат не меньшее впечатление, чем ее внешность, но и она вряд ли могла похвастаться бесконечными возможностями.
Третья девушка и вовсе выглядела так, словно сама только что узнала о своих способностях. Увиденное на экране вызвало у нее неподдельный ужас, и сейчас Мириа сидела на стуле, невольно обнимая себя за плечи. Брюнетка, которую ее спутники называли «графиней», присела рядом и что-то пыталась ей объяснить, однако блондинка даже ни разу не посмотрела на нее.
Ингемар продолжал нервно мерить шагами комнату, то и дело оглядываясь на девушек. Он чувствовал вину и злился на себя за то, что сам не открыл Мирии правду.
«И вот надо было мне молчать?» - сердился капитан. «Представляю, каково это – узнать, что все это время единственные люди, которым доверяешь, не рассказывали самого главного».
Что касается Рейвена, то он держался поодаль. Лишенный оружия, он не представлял собой угрозу, отчего солдаты почти не обращали на него внимания. Харт вновь почувствовал, что из всех четверых его воспринимают, как самого слабого, и эта мысль неприятно царапала его. Но еще неприятнее было осознание того, как он поступил с Мирией. Эта девчонка безукоризненно верила ему, а он даже не смог рассказать ей правды, позволив это сделать вооруженным до зубов незнакомцам.
Разговаривая с Мирией, Лилит вновь предпочла лгать. Теперь она рассказывала, будто способности девушки проявились только на корабле, а до этого англичанка оставалась обычным человеком. Но Мириа, казалось, больше не верила ей.
