Тем временем Акана, Нефертари и Кайтана были заняты тем, что наряжали Лилит. Сейчас их целью было заставить Имандеса при виде графини потерять голову. В какой-то миг египтянки начали спорить, какой тип женщины придется по душе извращенному старику: невинная и скромная рабыня или, напротив, жаркая и порочная госпожа. Акана склонялась к минимуму макияжа и остальных сложностей, в то время, как Нефертари словно загорелась идеей потратить на Лилит всю свою косметику за один раз. Графиня выбрала золотую середину. Она уложила волосы так, чтобы не было особой нарочитости, нанесла макияж, избегая чрезмерной броскости, но зато выбрала самое открытое платье. Мысль о том, что ей придется играть роль куртизанки, одновременно и злила графиню, и забавляла ее. Когда еще в жизни ей доведется устраивать подобный маскарад? Возможно, будь Лилит сейчас прежней, она бы согласилась на подобные эксперименты с куда меньшей охотой.
Взглянув на свое отражение в серебряном кувшине, ведьма довольно ухмыльнулась.
- Ты уверена, что этого достаточно? – усомнилась Нефертари, посчитав, что глаза Лилит стоит подвести ярче.
- По-моему, чересчур, - возразила Акана. – Она уже сама по себе красивая женщина. Хорошо еще не замазала свою кожу золотом.
- Господа любят золото, - заметила Кайтана.
Три женщины одновременно посмотрели на Лилит, но француженка не почувствовала тех же сомнений. Она решила, что, вместо того, чтобы гадать, стоит посмотреть на реакцию настоящих ценителей. Благо, их здесь собралось немало, и их вкусы были совершенно разными.
Не говоря ни слова, графиня поднялась с места и уверенно направилась в главный зал. Она старалась не думать о своем откровенном платье, разрезы на юбке которого при ходьбе обнажали ноги едва ли не до бедер. Выпрямившись и гордо вскинув подбородок, Лилит вышла к мужчинам, желая получить их оценку.
Первым Лилит заметил Рейвен. Он сидел, низко опустив голову, словно пытался побыть наедине с собственными мыслями, но усилившаяся энергетика графини немедленно привлекла его внимание. Взглянув на вошедшую, полицейский невольно приоткрыл губы, словно собирался что-то сказать, и Лилит с долей удовольствия отметила его смущение.
- Что скажете, братишка? – лукаво поинтересовалась она, желая своим голосом привлечь внимание и остальных присутствующих в этой комнате. Разговоры смолкли. Мужчины скользнули по фигуре Лилит оценивающим взглядом. Здесь не нашлось бы никого, кто бы усомнился в красоте этой женщины. Даже равнодушный Сфинкс чуть дольше обычного задержал на ней свой взгляд.
Нефертари, Акана и Кайтана вышли следом, желая убедиться в том, что необходимый эффект достигнут.
- Что я скажу? – переспросил Рейвен, словно вспомнив, что графиня к нему обращалась. – Я...
Разумеется, все подходящие слова куда-то разбежались, словно тараканы, на которых направили луч света. Чувствуя, что идиотская пауза затягивается, а усмешка на губах Лилит становится все шире, Харт поспешно договорил:
- Ну, а что я могу сказать? По-моему, на тебя можно напялить хоть костюм Микки-мауса, все равно будешь выглядеть лучше всех.
Словосочетание «лучше всех» понравилось графине, однако, когда француженка перевела в уме слово «Mouse», то тут же нахмурилась. Впервые она слышала столь странный и неуклюжий комплимент.
- «Mouse» ведь с английского... «мышь»? – Лилит все-таки решила уточнить. Конечно же, Рейвен не мог в своем воображении надеть на нее костюм мыши, этого маленького мерзкого грызуна, который заполонил всю Францию.
- Потрясающие познания в английском, - ухмыльнулся Фостер. – Но вы верно перевели, моя дорогая. Мышь. Она самая.
В тот же миг Рейвен понял, что иногда все-таки лучше промолчать, но было уже поздно.
- Ты предлагаешь очаровывать пресытившегося оракула костюмом.. МЫШИ??? – немедленно разозлился на Рейвена Косэй, не понимая, что он имел ввиду.
- Это образное выражение, его не нужно воспринимать в буквальном смысле, - Дмитрий красноречиво посмотрел на Фостера, чтобы тот своими комментариями не доводил египтянина до очередного приступа бешенства, после чего добавил, - вы понравитесь ему, Лилит. Главное, чтобы вы лично сумели побороть свое отвращение к оракулу, и он не почувствовал его. Если вы сами поверите в свою ложь, он тоже поверит.
- Попробуй сначала напоить его, - предложил Рейвен, желая поскорее переключить внимание Лилит со злосчастного Микки-мауса. – Ты красивая, а, будучи пьяным, он и вовсе потеряет бдительность.
- Однако избегай пить сама, потому что неизвестно, какое зелье он может подмешать в напиток, - сдержанно заметил Эристель.
- И не будьте слишком холодной, мое очарование, - добавил Фостер. – Этот старый пень любит страстных женщин. Вы должны на него смотреть такими глазами, чтобы даже долбаная Антарктида растаяла.
- Но и не покажись слишком доступной, - в свою очередь подсказал Ильнес. – Он не должен подумать, будто до него у тебя были тысячи мужчин.
- И не вздумай ему дерзить, а то ты любишь! – резко произнес Косэй, больше рассерженный не на Лилит, а на сам факт, что ее придется «одалживать» проклятому старику.
