- Косэй считает, что Сфинкс понравился богам лишь потому, что в нашем городе к нему относятся, как к дурачку. Его выставили на арену, чтобы посмеяться над тем, как его убьют. Само собой, никто его не тренировал. Даже не дали оружия. Все думали, что Сфинкс будет хныкать и молить о пощаде на своем непонятном языке, и это будет очень смешно. Ты бы видел лица господ и воинов, когда Сфинкс за одно мгновение лишил противника кинжала и вонзил его ему в глаз по самую рукоять! Ни единой царапины не было на его коже! С тех больше никто на арене не смеялся над ним.
Удивление на лице Рейвена послужило для Нефертари поощрением, и она продолжила, всё больше распаляясь.
- Я бы многое отдала, чтобы еще раз увидеть этот момент. Дальше противники Сфинкса начали вести себя куда более осторожно. Но результат был таким же. Этот раб оказался прирожденным воином, хладнокровным и безжалостным. В его глазах даже не было гнева, скорее интерес. Чем больше я и Косэй наблюдали за ним, тем больше узнавали в его движениях нас самих. Он забрал лучшее от каждого воина и объединил это в себе.
- Наблюдал за вами и обучался самостоятельно? – предположил Рейвен.
- Да. Вот только никто ни разу не видел его за тренировками. Да и в Зал Воинов он никак не мог попасть, чтобы следить за нами. Мне кажется, что ему достаточно было один раз увидеть воинов арены, чтобы понять, как сражаться. Косэй победил его лишь потому, что песку вредит пламя. А в рукопашном бою он проигрывает Сфинксу до сих пор.
- Но почему тогда Сфинкс до сих пор не стал победителем? – поинтересовался Рейвен. После всего услышанного наличие этого воина среди рабов Косэя казалось ему странным.
- Он всегда проигрывает в предпоследнем бою. Точнее убивает противника, но при этом получает столько ран, что Косэй снимает его с арены. И так постоянно. Мне кажется, что ему нравится в доме Косэя. Для него его хозяин – единственный друг. Хотя с твоим появлением он, может быть, все-таки выиграет себе свободу.
- А причем здесь мое появление? – удивился Рейвен.
- Косэй сказал, что Сфинкс нашел себе второго друга. Не трудно догадаться, о ком идет речь.
- Сомневаюсь. Именно Сфинкс держал меня, когда я помышлял убраться подальше от Эристеля.
Нефертари пожала плечами:
- Ему нужно было выбрать, какой друг для него важнее. И когда он понял, что никому из друзей не придется умирать, само собой, он тебя потащил. Ты не имеешь права на него злиться. Он учит тебя. И защищает.
- Да я и не...
- А ты когда-нибудь разговаривал с богами? – теперь уже настала очередь Нефетари задавать вопросы.
- Только когда наркодилеры загнали меня за мусорный контейнер и палили со всех сторон. Тогда я не разговаривал разве что с домовым...
Рейвен заметил удивление на лице Нефертари и поспешил расшифровать то, что наговорил мгновением назад.
- Я прятался от злых людей...
- От работорговцев?
- Ну... Ну да, вроде того. И прятался от них за ящиком, куда бросают отходы. А они обстреливали меня из оружия вроде моего.
- Боги тоже подарили им оружие?
- Нет, они купили его на черном рынке. То есть тайком. Наш фараон, который живет в белой пирамиде запретил покупать оружие тайно. Только с разрешением, подписанным его жрецами.
- Вам что, нужно иметь при себе папирус, чтобы носить лук и стрелы?
Рейвен усмехнулся, но кивнул.
- Ваш фараон велик? Какой он?
- Он – первый чернокожий фараон в истории моей страны, - Рейвена позабавило то, что ему приходится описывать Обаму.
- А почему он живет в пирамиде? Его должны были там захоронить.
- Нет, он еще не умер. У нас фараоны не правят до самой смерти. Через определенный промежуток времени мы сами выбираем себе фараона... Нет, чаще всего выбора особого у нас нет, так как предлагаются всего несколько фараонов... Боже, я больше не могу нести эту чушь.
То, что Нефертари расхохоталась, вызвало у Рейвена улыбку.
- Ты говоришь еще хуже, чем Сфинкс, - подытожила девушка. - И ничего не понимаешь в фараонах, пирамидах и богах. Такое ощущение, что всю жизнь жил в подземелье и никогда не поднимался наверх. Может, ты и впрямь живешь в подземельях?
С этими словами Нефертари приблизилась к Рейвену и, потянув за кожаный шнурок на его шее, извлекла на свет медальон с изображением дракона.
- Сэтх способен обращаться в такого зверя, но у него нет крыльев. А у тебя есть... Обратись в свою истинную форму.
- Откуда ты знаешь про другое моё обличье? – Рейвен нахмурился.
- Оракулы сказали, - слукавила египтянка, решив не выдавать Лилит. – Оракулы многое видят. И я купила тебя потому, что заранее знала, что у тебя есть особенная сила.
- Да нет у меня особенной силы. Я обращался всего раз и то лишь потому, что вколол эпинеф... выпил зелье. При мне его нет.
- Пусть Всевидящий сварит тебе это зелье. Сколько оно стоило? Утки хватит?
Рейвен смотрел на Нефертари, как на ребенка, который пытался постичь систему двойных опционов и фьючерсов.
- Это зелье могут сварить только в моем мире. Говорю же, я не могу обратиться. Забудь об этом.
