Слова графини были недалеки от истины. Ингемар Ларсен лежал без сознания, будучи тяжело раненым. С уголка его губ стекала струйка крови. Тело Сфинкса покрывали многочисленные раны, и он с трудом держался на ногах. Дракон, находящийся рядом с ним, волочил по земле истерзанное крыло, но все еще пытался защищаться. Пламя, которое он выдыхал, имело кровавый привкус. Из носа ящера сочилась кровь.
Темно-синий дракон лежал в крови неподалеку. Рана в боку была настолько глубокой, что ящер едва мог пошевелиться. Рядом с ним стоял окровавленный Фостер. Напасть на Нахти было самой идиотской затеей в его жизни, и спасло Эрика только то, что проклятый Всевидящий, который чуть не убил Рейвена, вдруг вспомнил, кто он на самом деле, и атаковал Нахти. Сейчас два старика сражались между собой, в то время, как Имандес пытался сдержать Акану. Ин-теп в разы превосходил по силе людей, поэтому именно он «привел в негодность» большинство оракулов. Он словно чувствовал, когда его собираются атаковать и каким способом, поэтому вовремя перемещался в безопасное место. Но сейчас Имандес все-таки успел поймать кровожадное существо в невидимую клетку. Следующим заклинанием он лишил Акану сознания. Девушка рухнула на землю, и ее кожа начала светлеть, словно кто-то смыл с нее серость.
Косэй оказался тяжело ранен, и то и дело он силился подняться, но ему этого не удавалось. Мысленно Феникс проклинал себя за свою слабость, но противники превзошли их как в численности, так и в своей неуязвимости. Все воины арены, которые согласились поддерживать оракулов, а также все господа, не сбежавшие с остальными горожанами, погибли. Остались только двенадцать оракулов, которые по прежнему не имели на теле ни единой царапины. Тела остальных были тяжело изранены, но и они постепенно восстанавливались.
Один из оракулов лишил сознания Ильнеса и уничтожил портал. Однако уничтожил с опозданием. Он и остальные колдуны не почувствовали, что их бессмертие исчезло. И, когда Рейвен, дернув крылом, чтобы оттолкнуть своего противника, неожиданно переломал оракулу все кости, Сфинкс понял, что у их союзников все-таки получилось.
- Колосятся! – еле слышно прошептал он.
Увидев смерть оракула, изумленный Имандес хотел было атаковать Харта магическим заклинанием, однако закончить свое колдовство он уже не успел. Чей-то нож впился ему в спину по самую рукоять.
- Низам? – прохрипел пораженный старик, увидев подле себя окровавленного Эрика. Наемник буквально заставил себя добраться до того, кого мечтал умертвить с первой же минуты их знакомства.
- Сдохни, Величайший, - почтенным тоном отозвался Фостер и быстрым движением перерезал Имандесу горло.
Осознав, что теперь они стали смертными, оракулы решили как можно скорее добить раненых бунтовщиков. Но было уже поздно. Фигуры Лилит и Эристеля материализовались на пороге дома Косэя, и графиня немедленно атаковала ближайшего оракула. Завязалось короткое сражение, из которого Лилит вышла победителем. Эристель, ослабевший после сражения с шакалами, с трудом держался на ногах.
«Мне нужны силы», - подумал некромант, прижимаясь спиной к стене дома, чтобы не упасть. В тот же миг он вспомнил о той, кто сейчас была заперта в подвале. Эрби. Юная девушка, которую Ингемар так стремился спасти, что заключил с Эристелем договор. Но Ларсен сейчас был едва ли не при смерти, и нужное количество энергии из него не извлечь. Чего нельзя сказать о третьем участнике договора.
Эрби стояла на коленях и отчаянно молилась, чтобы боги спасли ее любимого. В первый миг она даже не обратила внимания на странные трещины, возникшие на ее коже, но затем девушка испугалась. Ее тело начало стремительно обращаться в камень. Закричав от ужаса, Эрби бросилась к двери, отчаянно колотя в нее. Но в этот раз некому было прийти ей на помощь. Тело девушки обратилось в камень, который немедленно раскрошился.
Эристель испил жизненную энергию Эрби до капли, тем самым умертвив ее. Чувствуя, что к нему возвращаются силы, мужчина что-то беззвучно прошептал. Его глаза окрасились в белый, и внезапно падшие мертвецы стали подниматься один за другим.
- Что происходит? – в ужасе закричал один из оракулов, обращаясь к Нахти. Но старик не знал. Дальнейшее сражение получилось до смешного коротким. Когда последний враг пал мертвым, Эристель устало опустился на ступеньки. Среди выживших оракулов остался один лишь Всевидящий, который сейчас растерянно озирался по сторонам.
- Как же это? – бормотал он. – Ох, уж этот Нахти со своей жаждой власти.
Всевидящий не мог видеть себя со стороны, но он почувствовал удивление, заметив слабую улыбку, промелькнувшую на губах раненого Косэя.
- Как же я рад тебя видеть, мудрец. Таким, какой ты есть.
Всевидящий удивленно взглянул на свои руки и заметил, что струпья сошли с его кожи, и теперь он вновь обратился в того старика, которым был до того, как на город наложили проклятье. Тогда Всевидящий поспешил к Косэю и исцелил его рану.
- Что ты натворил? Полгорода ведь погибло! - с досадой воскликнул старик.
