В известном смысле такой способ представления довольно очевиден – даже у тех из вас, кто не верит в способность других «видеть» время в пространстве, при упоминании определенного исторического периода в голове возникают те или иные образы. Верно также и то, что, скажем, для 2070-х никаких образов у вас нет. Однако моя личная проблема 2000 года, возникшая в 1999 году, образовалась вовсе не из-за отсутствия у меня картинок для нового столетия. Все дело в том, что стройно организованная система временны'х координат на 2000-м году развалилась. Когда речь заходила, скажем, о 2003-м или 2009-м годе, то есть, всего-то на три года или почти декаду вперед, в моих представлениях места им не находилось – они маячили где-то там, в туманной дымке. Проще говоря, я не могла визуализировать их в пространстве.
Проблема возникла именно на 2000-м году. И вопрос не в том, что представить будущее в принципе трудно. В 1970-е я могла увидеть 1990-е – это десятилетие четко отображалось перед моим мысленным взором, у него было свое место на линии XX века, хотя при этом я, понятное дело, не могла снабдить его соответствующей картинкой из жизни – своей или чьей-либо еще. Когда же прямая времени решительно повернула в сторону третьего тысячелетия, у меня возникли серьезные затруднения.
Само собой, я попала под влияние распространенного в странах григорианского календаря убеждения в значимости 2000 года. Помню, еще ребенком я слышала разговоры о грядущем 2000 годе как о важном, поворотном моменте. Потом возникла пространственная визуализация чисел, которая и повлияла на пространственную визуализацию времени. Если говорить о числах, то переход с 1999-го к 2000-му – штука существенная. Но этим объяснение не исчерпывается. Важную роль сыграла и моя дата рождения. Я родилась в 1970-х, и в моей картине пространственного видения времени последующие два десятилетия отобразились довольно упорядоченно. Если я оглянусь назад, то увижу, что после 1900 года идут более крупные блоки, которые организованы иным способом – они как будто стоят на книжной полке. Однако если я посмотрю вперед, то дальше 2000 года ничего не увижу. Го д 2000, как и год 1900, служил переломным моментом, однако за одним исключением – «нулевые», 2010-е и, я надеюсь, еще несколько десятилетий будут десятилетиями моей жизни. И хотя не годится видеть весь отрезок времени после 2000 года как один блок, в моей уже сформировавшейся картине нет места для отдельных лет или десятилетий после 2000 года. Настанет момент, и в моих представлениях время после 2000 года упорядочится – так оно, собственно, и случилось, – однако пока 2000-е не наступили, я не видела, как именно это произойдет.
Все, что я сейчас рассказала, многим наверняка покажется странным. Однако с нарушениями в пространственной визуализации времени столкнулась не я одна. Третье тысячелетие внесло разлад во многие четко организованные карты времени – нашлись пострадавшие и среди участников моего небольшого исследования, и среди тех, кого опрашивал Джейми Уорд в рамках своей исследовательской работы в Университете Суссекса.
Клиффорд Поуп оказался одним из многих, у кого для 2000 года не оказалось места:
