Саламандр многие считают чем-то вроде пирокинетиков, но на деле это было не так. Их истинная способность была проще и глубже — они могли напрямую преобразовывать Хаос в жар и обратно. Их предки были созданиями Красной Зоны, достаточно невезучими, чтобы мигрировать на территорию, заполненную не природным Хаосом, но фоном, исходящим от Дахаки. И когда дракон решил сменить логово, твари резко остались без привычной подпитки, вынужденные приспособиться или умереть.
Тогда-то плоские черви, что получили свое название от реальных амфибий и элементалей из мифов, и приучились поглощать жар, а при нужде наоборот, высвобождать его, отбивая у любого хищника охоту полакомиться их плотью. Ничего настолько вульгарного как простое накопление энергии, как у жаросычей, жар Саламандр был тесно связан с самой их жизнью.
Потому и чувствовали температуру они, как никто другой. И Флорайн чувствовала ее тоже, но при этом никогда не полагалась на это чувство полностью. Волна тепла или прохлады могла предупредить о засаде не хуже, чем предательский шорох или неуместный запах, но сражаться, опираясь только на подобные «второстепенные» чувства?
Но сейчас…
Макс, в конце концов, приспособился прямо в бою с ней. И уж ему-то она уступать не собиралась.
С этими мыслями она… закрыла глаза…
Он заскрежетал зубами, не давая себе размышлять об этом, но сказанные слова отдавались в сердце раз за разом. Слова, сказанные отцом, то признание где он… никогда не видел ни в ком из них свое будущее, а просто использовал как инструменты.
Он не мог найти оправдание. Он не мог опереться на хоть какой-то аргумент и противоречия в его голове не давали ему покоя. Чувства бились внутри его подсознания, то что он давным-давно запер и забыл, чтобы никогда не открывал. Сердце, закованное в холодную сталь, через которую никогда не пробьется ни одно тепло.
Но голоса продолжали звать его.
Эти голоса. Эти… приятные и милые голоса, что он давно забыл, напоминали о себе и он не мог их забыть, как бы ни старался.
