Брат не стал спорить и чуть отстал, чтобы идти вместе с Зенти.
Я же отказываться от поединка не собирался, пускай и понимал, что он может быть очень сложным. Чтобы что-то значить в этом мире, одной силы мало — нужна еще и репутация. Сила к нам и так придет, рано или поздно, ведь другого способа окончательно сбросить с хвоста всех, желающих батиной плоти, просто нет. Но на островах я так-то нагляделся, как относятся к неизвестным высокоранговым. Классическое «бери что хочешь и уходи», пока ты тут — улыбаются и кланяются, а затем — плюют вслед, радуясь, что легко отделались. И это торговые поселения, более чем привычные к чужакам.
Конечно, пятых рангов там не было, но я не думаю, что отношение было бы иным. Неизвестный пятый ранг ничем не отличается от монстра — и слушать его будут только до тех пор, пока находятся в прямой досягаемости его кулаков. И то, если рядом нет кулаков покрупнее.
Если я хочу обрести не только силу, но и значимость, то мне нужна известность, даже слава. И не «слава» ничтожества, о которого все вытирают ноги. Да, возможно сейчас не лучший момент, чтобы начать защищать свою честь, возможно это откровенно глупо, но если не сейчас — то когда? Так не успеешь оглянуться — и всю жизнь проходишь, склоняя голову.
Вся ситуация напоминает мне момент, когда меня на дуэль вызвал Ричард, за оскорбление Флоры. Тогда мне было вообще-то плевать на его слова, и он сам повел себя глупо, а после так вообще ситуацию перехватила сама Флорайн. Но мне все же стоило настоять на том бое, ведь если бы не нападение демонов, что оказалось более важным событием, то моя репутация могла серьезно пострадать. Тогда удалось замять все, но сейчас уже никак.
Арена Гильдии представляла собой большое помещение, накрытое куполом с очень высоким потолком. Сам «ринг» находился на каменном круглом плато, что было отделено тремя метрами от зрительских мест, что располагались вокруг. Все сделано из камня, а общая весьма давящая и мрачная атмосфера навевала неприятные ассоциации. Пол под ногами был каменным, как и каменные скамейки вокруг, лишь слегка прикрытые какой-то тканью, но местных вряд ли волнует возможность простудится. Всю эту атмосферу «колизея» нарушало лишь яркое электрическое освещение — все же эту «арену», как пить дать, обычно используют скорее, как стадион для тренировок, и ставить атмосферу выше банальной практичности никто не собирался.
Не то, чтобы сейчас было иначе.
Мы с Махди встали друг на против друга, рядом с тем «золотым» охотником, имя которого я так и не услышал, но раз он тут подменяет главу, то как-то все равно. Меня больше волновал предстоящий бой.
Мой противник может быть и придурок, но точно не слабак. Дураки в нашей профессии долго не проживают. И даже такие успешные и надменные лопухи как Базиль Оуги, что имел при себе личного телохранителя 4-го ранга, точно своей силы добился сам и заслуживал свой 3-й ранг.
Я же по документам все еще был 2-м, пускай мог и перейти официально на 3-й, если бы остался в какой-то гильдии на достаточный срок и выполнил испытание местного мастера. И то, 2-й ранг нам выдали практически по упрощенной и ускоренной программе как друзьям, а тут пришлись бы где-то полгода возиться.
Так или иначе, все это сейчас не важно.
Важно, что мой противник, типичный араб одетый в похожий на мой доспех, только на вид более красочный и не дешевый, вооруженный весьма массивным шамширом и небольшим щитом в левой руке. На поясе у него виднеются матательные ножи, да и сам он ходит очень тихо и плавно. Явно опытный фехтовальщик, причем явно имеющий, в отличие от меня, богатый опыт сражений с людьми. Против чудовищ-то такие щиты бесполезны. Так что все будет не так просто, как бы мне хотелось.
— Назовитесь, бойцы, — произнес «золотой».
— Махди Песчаное крыло, охотник Гильдии Маата, — гордо представился противник.
— Маат! — поддержали его товарищи на трибунах.
Дома и стены помогают.
— Максвелл Чернорук, охотник Гильдии Новой Спаты, — отвечаю спокойным голосом.
Мое представление никто не поддерживал, но оно и понятно. Чужак он везде чужак.
— Бой не смертельный, — продолжил заместитель главы. — Если будет угроза смерти участника, я вмешаюсь.
Сомнительное утверждение.
Он вмешается скорее если будет угроза жизни своему соратнику, а не мне. Моя смерть тут может быть вполне приемлемым вариантом.
Меж тем «золотой» дал отмашку, а сам прыгнул на трибуну, чтобы вместе с остальными наблюдать за происходящим.
Мы же остались один на один.
— Еще не поздно умолять о пощаде, — усмехнулся он.
— Ну так начинай, — пожимаю плечами.
— Ты будешь плакать и умолять о милосердии, варгда!
— Посмотрим…
