Вроде как обнаженная спина красивой девушки должна меня неслабо возбуждать или смущать, но к Крес я давно уже привык относиться как к сестре, а потому особо не реагирую. Нет, реагировать могу, когда она опять выйдет из ванны только в полотенце или вообще без ничего, да и чего уж греха таить, я тоже засматриваюсь на её зад в этом облегающем костюме. Но ничего более. А уж сейчас и подавно ничего не чувствую.
Крес среди нас уже так прижилась, что как-то иначе к ней относиться сложно.
— Все равно неприятно, — ответила она. — Долго еще?
— Почти закончил. Все равно придется ждать, пока папа и Барти не закончат починку твоего костюма, — сказал я продолжая работать.
Эх, ночная романтика.
Холодная пустыня где вокруг лишь дюны и скалы, наш маленький лагерь что мы разбили среди нескольких крупных камней, костер горит, освещая округу и приносят тепло в эту холодную ночь. А над головой просто бесконечное количество звезд.
Такой красоты я раньше никогда не видел. Ни в одном лесу или на горе такое не узришь. Из-за темноты и бескрайности пустыни, создается впечатление будто небо совсем рядом и можно коснуться небесных светил.
Завораживающее зрелище.
Прямо стихи вспоминаются:
Вроде и банальные рифмы, да и сам стих крайне простой, но есть в этих словах что-то душевное. Не помню где данное произведение слышал, но сейчас оно пришло мне на ум.
— Долго еще костюм будут делать?
— Минут пять.
Сейчас Барти и папа занимаются его починкой чуть в стороне, чтобы не смущать девушку, пока я обрабатываю её раны. Нас вроде не слышат, хотя каждый может легко усилить слух и все узнать, о чем мы тут болтаем. Хотя они там явно и сами нашли что обсудить, вон как оживленно шепчутся. Может новую бомбу делают.
— Ну-с, может расскажешь, чего это ты так странно себя ведешь? — спросил я.
— Ничего не веду себя странно, — максимально не убедительно пыталась она соврать.
— Ага, так я и поверил. Говори уже, чего ты так реагируешь на Барти? Обычно ты только рада его вниманию, а тут отворачиваешься и явно дуешься.
— Не дуюсь, — буркнула она.
— Эх ты, — лишь покачал я головой. — Злишься из-за танца?
Девушка втянула голову в плечи и некоторое время молчала, не оборачиваясь ко мне.
— Я… тоже всегда мечтала потанцевать под эту песню, — тихо произнесла она. — На том выпускном где она играла, все танцевали, а я сидела и смотрела на них… внутри меня все ревело и кричало от обиды и злости. А теперь все это досталось Зенти и Барти с ней танцевал.
— Тебя злит, что Зенти танцевала под эту песню, или то что она танцевала с Барти?
Крес ничего не ответила, так как вряд ли она даже понимала суть своих эмоций.
Тут не нужно быть гением психологии, чтобы понимать, что к чему.
Вечно позитивная и по-детски непосредственная Крес внезапно начинает злиться и ревновать, что крайне нехарактерно для нее. Это было бы больше в духе Зенти, а не Крес. Тут можно лишь сделать вывод, что у них происходит уже какой-то обмен не только памятью, но и чертами характера. Как Зенти, что так вдохновилась песней, что без задних мыслей согласилась танцевать с Барти, которого сторонилась, так ревнующая и негативная Крес, которая не может определиться в источнике своих эмоций.
— Я не собираюсь тут давать тебе советы или говорить, как делать. Просто помни, что ты и Зенти, все же один человек. Хотите вы этого или нет, но вам придется как-то ужиться друг с другом. Барти же лишь попытался наладить отношения с ней, чтобы и тебе было легче. Он хотел твоей компании, но все же решился говорить с ней. Ну, а я уже вмешался той песней и все несколько вышло из-под контроля.
— Угу…
— Все, я закончил с твоими ранами. Одевайся.
Да уж.
Нас тут убивать пытаются, за нами гоняются наемники мирового класса и демоны, а некоторые умудряются устроить романтическую драму на ровном месте. И я еще за чем-то в это полез…
По-хорошему, это все можно было прекрасно оставить как есть. Да, эти пингвины за месяцы на корабле, когда свободного времени порой было некуда девать, так никуда и не сдвинулись. Их топтание вокруг да около раздражает неимоверно, брату помочь хочется, а то этот лопух даже до букетно-конфетной стадии сам дохромать не может. Но походы по пустоши — штука выматывающая, и ни у кого сил на особые любовные метания не остается. Перетерпел бы, придушил внутреннего Купидона — и все было бы тихо и спокойно.
