Иордана и Давид вышли из комнаты.
— Пускай погуляют, — сказал Барак. — Давид ее вмиг успокоит. Боюсь, что наша дочь просто завидует миссис Фремонт, и это не удивительно. Может быть, когда-нибудь наши девушки тоже станут такими же женственными.
Барак вертел чашку, а жена стояла у него за спиной. положив щеку на его седеющую гриву.
— Барак, ты не должен больше молчать. Если сейчас не поговоришь с ним, то будешь жалеть об этом до конца своих дней.
Он похлопал Сару по руке:
— Ладно, пойду поищу парня.
Ари стоял в саду, глядя вверх, в сторону Ган-Дафны.
— Здорово она тебе влезла в душу, а?
Ари пожал плечами.
— Она мне и самому нравится, — сказал Барак.
— Чего уж там, явилась сюда из мира шелков и духов и туда же возвращается.
Барак взял сына под руку, и они пошли по полю к берегу Иордана. В отдалении маячили на лошадях Иордана и Давид, слышался их смех.
— Вот видишь, Иордана уже забыла обо всем. А как дела Пальмаха в Эйн-Оре?
— Как всегда, отец. Хорошие ребята, но их мало. Да и молоды они, чтобы идти в бой. С ними не выиграешь войну против семи армий.
Солнце начало садиться за Ливанскими горами, в поле завертелись разбрызгиватели. Отец и сын долго смотрели на поля. Наступит ли когда-нибудь день, когда у них не будет другой заботы, кроме починки изгороди или пахоты?
— Вернемся в дом, — сказал Ари. — Мама там одна.
Он пошел к дому, но остановился, почувствовав на плече тяжелую руку отца. Барак стоял с опущенной головой.
— Через два дня я еду в Женеву. Никогда еще не уезжал в таком тяжелом настроении. Вот уже пятнадцать лет за нашим столом кого-нибудь не хватает. Я всю жизнь вел себя гордо и упрямо, за что и расплачиваюсь. Но в последнее время боль стала просто невыносимой. Ари, сын мой, не допусти, чтобы Акиву вздернули на виселицу.
Иерусалим кипел накануне отъезда комиссии ООН. Арабы провоцировали беспорядки. Оккупационные власти разбили город на квадраты и разделили их колючей проволокой; во многих местах оборудовали пулеметные точки.
Ари Бен Канаан переходил из одного сектора в другой, обходя все известные ему места, где мог скрываться Бар Исраэль. Но связной маккавеев словно исчез с лица земли. С тех пор как англичане схватили Акиву и Маленького Гиору, связь между маккавеями и Хаганой оборвалась. У Ари, однако, не было недостатка в источниках информации, и в конце концов он узнал, что Бар Исраэль живет в районе Эль-Катамон.
Ари вошел к нему в дом и открыл дверь в его комнату, даже не постучав. Бар Исраэль играл в шахматы. Он поднял голову, увидел Ари и снова уставился на доску.
— Уходи, — скомандовал Ари его партнеру. — Не прикидывайся дурачком, Бар Исраэль. Ты хорошо знаешь, что я ищу тебя повсюду.
Бар Исраэль пожал плечами и закурил.
— Как не знать, ведь ты разбросал по городу полсотни любовных записок.
— Почему же ты не связался со мной? Я уже сутки в Иерусалиме.
— Не мог же я лишить тебя удовольствия появиться так красиво. Что тебе надо?
— Проводи меня к Бен Моше.
— Мы с вами больше не играем. И больше не водим командиров Хаганы в штаб.
— Ты разговариваешь сейчас не с командиром Хаганы, а с племянником Акивы.
— Ари, тебе лично я доверяю, но приказ есть приказ.
Ари схватил Бар Исраэля за лацкан пиджака, приподнял со стула, опрокинув шахматный столик, и потряс, словно пустой мешок.
— Немедленно поведешь меня к Бен Моше, не то я сверну тебе шею.
Бен Моше сидел за столом в новом штабе маккавеев в Греческом квартале. Позади стоял Нахум Бен Ами. Оба гневно смотрели на растерянного Бар Исраэля и Ари Бен Канаана.
— Мы все хорошо знаем Ари, — оправдывался связной, — вот я и рискнул.
— Выйди, — прошипел Бен Моше. — С тобой мы разберемся потом. А ты, Бен Канаан, раз уж здесь, может быть, скажешь, зачем пожаловал?
— Мне надо знать, что вы собираетесь предпринять для спасения Акивы и мальчика.
— Предпринять? Ничего, конечно. Да и что мы можем?
— Врешь!
— Впрочем, что бы мы ни предприняли, это не твое собачье дело, — вмешался Нахум.
Ари с такой силой ударил кулаком, что треснула столешница.
— Это мое дело! Акива мой дядя
— Хватит с нас сотрудничества с предателями, — сухо отозвался Бен Моше.
Ари нагнулся над столом, чуть ли не упираясь лбом в лоб Бен Моше.
— Терпеть не могу твою рожу. И твою, Нахум, тоже. Но я не уйду отсюда, пока не узнаю ваших планов.
— Ты доиграешься до пули в голову.
— Заткнись, Нахум, не то я отделаю тебя!
Бен Моше снял очки, протер их и снова надел.
— Ари, ты избрал прекрасный способ убеждения, — сказал он. — Так вот, мы думаем пробраться в тюрьму и освободить Акиву и Маленького Гиору.
— Так и знал. А когда?
— Послезавтра.
— Я с вами.
Нахум хотел было возразить, но Бен Моше поднял руку, не дав ему заговорить.
— А ты ручаешься честным словом, что Хагана не знает, где ты сейчас?
— Ручаюсь.
— Подумаешь, твое честное слово! — презрительно бросил Нахум.
— Для меня честного слова человека, носящего фамилию Бен Канаан, достаточно.
— А мне это все-таки не нравится, — упорствовал Нахум.
