Был Владимирский с рыжей веселой Катей, пришел Быхов с девушкой в равном с ним звании с бригадного узла связи – маленького росточка, с черными короткими волосами. Звали ее Ниной, и на фоне могучего кавалера выглядела она просто ребенком. Впрочем, я заметил, что так частенько бывает, что маленькие женщины предпочитают крупных мужчин, а уж крупнее Быхова быть сложно.
Мария Пилар была, естественно, неотразима, владела умами и вниманием, смеялась, танцевала, даже отобрала гитару у музыканта из джазового квартета, играла на ней сама, заставила еще и их играть «Besame mucho» и спела, и голос у нее оказался удивительный – не слишком сильный, но бархатный, вибрирующий и восхитительно нежный. Она вновь была в белом маленьком платье, блестящие черные волосы распущены и заброшены за спину, и на сцене она напоминала какую-то удивительную статуэтку, даже появилось ощущение нереальности. Казалось, что так не бывает, это все вино делаете тобой, теплая ночь, музыка, настроение праздника, но никто не может быть так прекрасен, как эта женщина, поющая о любви на языке, который мало кто понимал в зале, но все молчали и все слушали ее.
Когда песня закончилась, в зале сначала молчали, потом захлопали, закричали, квартет сыграл ей, улыбающейся и идущей к столикам, вслед несколько аккордов, из-за столов вставали, свистели. Метрдотель и официанты аплодировали, вышли даже с кухни. Она подошла ко мне, нагнулась, поцеловала, зал засвистел, снова захлопали, она всем помахала рукой и села за стол. Мария Пилар Родригез по-прежнему потрясала мироздание и разбивала сердца.
Нашлась в клубе и водка, которой наполнили алюминиевую кружку и в которую бросили сразу восемь звездочек, поскольку звание образовалось само по себе, без предварительного вступления. Пришлось пить до дна, впрочем, водки выпили и все остальные, и даже Мария Пилар по-гусарски лихо опрокинула стопку.
Потом снова пили вино, которое смешалось во мне с водкой, и я опьянел, но не слишком сильно, много говорил, рассказывал анекдоты, впрочем, этим же занимались и все остальные за столом, поэтому я ничем из окружения не выделялся.
Разошлись далеко за полночь, долго разговаривали возле выхода, прощались, кто-то обещал кому-то прямо завтра приехать на шашлык, кто-то предлагал ехать на охоту, в общем, был обычный пьяный сумбур уже закончившегося официально, но по-прежнему пытающегося никак не закончиться праздника.
Домой поехали на клубной машине – была у них такая услуга. Мария Пилар продолжала негромко петь песню за песней, пританцовывать на сиденье, волосы у нее растрепались от ветра и пребывали в восхитительном беспорядке.
Все было чудесно, романтично, мы ворвались домой как ураган, затем ураган разделился на два отдельных вихря, каждый из которых затих в отдельной спальне. Я угомонился быстрее, а из ее комнаты долго доносились шаги, хлопки двери в ванную, пение в душе и пение в комнате. Потом я уснул.
С утра Мария Пилар в первый раз на моей памяти выглядела серьезной и сосредоточенной. Наряд на ней был таким же, как и по дороге из Аламо, но сверху она набросила камуфляжную куртку. На плече висел стволом вниз карабин FNC с оптикой в чехле.
Я тоже оделся в полевую форму, в шлем и «броник», вооружился АК-103 с подствольником и коллиматорным прицелом, прихватив с собой оптический в футляре. Никто мне снайперствовать не даст, так что я лучше как все.
Скрепил попарно шесть пластиковых магазинов, полученных на складе РАВ, благо каплер у меня был еще целый пакет, а еще два скреплять не стал – они пойдут «первым-последним». Четыре гранаты, учитывая встречу в горах – РГН и РГО. «Гюрзу» в нейлоновой кобуре на бедро, в ее карман – два запасных магазина. НР-2 – в специальный карман на брюках. РД с запасным боекомплектом и двумя «эфками», краской для морды, а также ночником в чехле. Мало ли? Все, готов.
Отъезжали из расположения разведбата, и, когда прибыли туда, я с интересом уставился на машины, на которых должны были ехать. Первая рота разведбата была «дальнерейдовой» и каталась на бразильских «Тойотах Бандейранте», но переделанных до неузнаваемости. От старого кузова разве что кабина осталась двухместная, с раздельным и откидным вперед стеклом. Справа от водителя торчала турель под пулемет ПКМ, который смотрел вперед. Могучие дуги безопасности укрепляли всю эту конструкцию, и прямо на стыке двух из них была турель с крупнокалиберным «кордом», соединенным с АГС-17. Борта состояли из панелей, которые можно было снимать и подсовывать под колеса машины, если она застрянет. Решетчатый кенгурятник, две запаски по бокам, шесть мест для экипажа. Крутой автомобиль получился – это от англичан такой в моду пошел: они первые стали переделывать «лендроверы» в «пустынно-патрульные» экипажи.
