Ну талант. Одно слово – талант! Как мне потом рассказала Мария Пилар, Джей-Джей умеет писать картины и расписывать кузова, умеет чинить, переделывать, настраивать и водить машины, она выступает в гонках квадов, которые строит сама, и принимает участие в соревнованиях по дзюдо, в которых побеждает. Она стреляет ненамного хуже своего папаши и водит самолет – правда, от полетов ее временно отстранили за склонность к хулиганству. Внушительный список достоинств для восемнадцати лет. А главное – очень типичный для девушки. Не находите?
Тем временем народ все прибывал и прибывал. Почти все здоровались с Марией Пилар, но меня удивило и то, что многие, кого я даже не знал, подходили поздороваться со мной. Здоровались тепло, хлопали по плечу. Многие поздравляли с женитьбой на самой красивой девушке Техаса, хотя к Техасу, если быть честным, Мария Пилар Родригез имела очень опосредованное отношение. Впрочем, в Аламо ее явно считали своей и ею гордились, так что в чем-то они и были правы.
Главное, чего они сумели добиться, – это моих сожалений, что на самом деле мы не женаты. Может, исправить это дело, а? Я там что-то говорил о том, что быть женатым на Марии Пилар Родригез – это как вечная каторга под каблуком, и что-то там еще? А вы мне не верьте. Далека от меня тогда была Мария Пилар Родригез, недоступна, вот я и придумывал себе оправдания.
Так мы и ходили под ручку среди доброжелательных людей, время от времени подходили с тарелками к буфетным столам, навещали и бары, где нас потчевали все тем же местным бурбоном «Одинокая звезда», который наливали на дно забитых льдом бокалов.
Затем возле сцены началась какая-то суета, было слышно, как включился микрофон, потом в динамиках зашуршало, затем завыло акустической детонацией, отчего все сморщились как от лимона. Затем все наладилось, и на трибуну вышел невысокий упитанный дядька с лысиной, в белой сорочке и наброшенной сверху серой жилетке. В некоторых концах двора захлопали, засвистели. Он постучал по микрофону, улыбнулся:
– Леди и джентльмены. Сегодня в нашем городе праздник. Мы должны благодарить Всевышнего за то, что были чудесным образом спасены наши сограждане, наши соседи, наши родственники. Захваченные в плен с помощью сатанинской подлости и хитрости, они могли лишь уповать на Него и молить о чудесном спасении!
– Это кто? – шепнул я на ухо Боните.
– Мэр Куимби, – тоже шепотом ответила она. – Он же преподобный Куимби, лучший евангелист Техаса, как его называют.
– Здесь мэр – духовное лицо? – удивился я.
– Проповедник. Он вообще хороший человек, но теперь понимаешь, почему в этом городе лучше быть женатым? Здесь вся власть Территории из таких, как он.
– Теперь точно понимаю, – кивнул я. – Пошли срочно жениться.
– Прямо сейчас? – хихикнула она.
– Ну давай завтра.
– Я тебе дам завтра! – незаметно толкнула она меня локтем. – У меня гостей в списке знаешь сколько? Где я их в Аламо всех возьму? Не здесь и не завтра.
– А вообще согласна?
– Дурак. Согласна, конечно, – и крепко меня поцеловала.
Тут я и нить речи преподобного потерял. Но потом ничего, сконцентрировался. Интересно все же. Такое о себе не каждый день услышишь:
– …Пусть каждый, вставший перед выбором, тот, кто не может решиться совершить нечто, пусть он спросит себя: «Как бы поступил на моем месте Иисус?» Прошел бы Иисус мимо невинно терпящих муки, даже если бы спасение оных сулило Ему новую Голгофу? Нет, говорим мы! – Голос преподобного Куимби обрел невиданную до этого момента экспрессию: – Иисус принял муки во спасение наше, и принял бы вновь, потому что таков путь Его! Молился ли Иисус о чаше страданий в Гефсиманском саду? Да, ибо и Иисусу доступен страх! Тот страх, преодоление которого делает нас, людей, братьями во Христе! Ибо любовь к Иисусу помогает нам идти через темные долины страха и бедствий!
– А он ничего так… экспрессивен, – похвалил я проповедника.
– Преподобный Куимби в этом городе вроде пророка, – пояснила Бонита.
Тем временем преподобный уже метался по сцене с микрофоном, тыкая обличающим жестом куда-то в публику, а прямо у него за спиной на стене высветился крест, образовавшийся от направленного на задник прожектора.